Книга Ты мне никто, страница 45 – Элен Блио

Обидно до слез. Почему так? Весь день наперекосяк…

Диктую мамин телефон, все в тумане. Кажется Стасу дали позвонить.

Нас завели в какой-то кабинет. Рассадили по разным углам.

У меня голова кружится, страшно. Стас проходит мимо сотрудников, садится рядом со мной. Обнимает.

— Ничего не бойся, Синеглазка. Всё будет хорошо.

Дрожу так, что зубы стучат.

— Замерзла?

— Да… нет… не знаю… Стас, правда ты всё решишь? А если они моей маме что-то скажут?

— Мама строгая? Чего ты боишься? Я ей все объясню. Ты вообще не виновата. Мы просто сидели, целовались.

— А если они нас фотографировали?

— А если фотографировали, то им капец, малышка. Потому что ты реал несовершеннолетняя. И вообще. Они обязаны оповестить твоих родителей, маму, так что… Не бойся, мы ничего такого не делали. Мне кажется, проблема в том, что они увидели дорогую машину, и…

— Так, Коршунов, на выход.

— В смысле? – Стас говорит грозно, а меня накрывает паника.

— Законы, говоришь, знаешь? Девчонка несовершеннолетняя, и мы по закону не имеем права вас держать вместе, так что… На выход.

— Нет, пожалуйста! Не уводите его. Не надо! Прошу, пожалуйста!

Меня накрывает, я реву, цепляюсь за Коршуна, висну на нём.

— Капитан, ну будьте вы людьми, видите же, ей страшно!

— Ей страшно, а нас потом за это… Давай-давай, мы с матерью её связались, она едет.

— А мой отец? Адвокат?

— Не пыли, парень, все будет.

Неожиданно я складываю дважды два.

Приедет моя мама. Приедет Коршунов старший. Они встретятся.

Где? В Отделении полиции куда попали их дети. Боже какой трэш!

Я вообще не хотела, чтобы они встречались!

А такая встреча – хуже некуда.

— Давай, давай, Коршунов, на выход!

— Стас!

Тяну к нему руки, реву… Мне так плохо! Уго уводят. Я остаюсь, опускаю голову. Ситуация жуткая, хуже не придумаешь. Учитывая, что вчера я обещала маме, что не буду общаться со Стасом.

— Селена! – мама заходит, бросается ко мне, - дочка, что случилось?

— Мама… мамочка… я… я не виновата, мы не виноваты, правда, мы просто сидели в машине, целовались… - тараторю он испуга, стыда, страха. Не хочется, чтобы она расстраивалась.

Очень быстро оказывается, что на самом деле ни в чем не виновата и меня отпускают.

Мы выходим в коридор. Коршун тоже там. Подходит к нам, обращается к маме.

— Нина Александровна, простите меня, это я виноват. Я…

— Станислав, да? – мама поджимает губы, - я хотела сказать…

— Нина? – голос Коршунова старшего как гром.

Он смотрит на мою маму, изучает. А я вижу, как она бледнеет. Просто дико бледнеет… И мне очень страшно за неё.

— Здравствуй, Нина.

— Виктор, добрый день. Скажи своему сыну, чтобы он не смел и близко подходить к моей дочери. Ясно?

Мама смотрит на вальяжного, роскошного, красивого, богатого Коршунова так, словно он мерзкий таракан. Берет меня за руку и выводит из отделения, обходя бывшего возлюбленного как будто он заразный.

— Нина, подожди.

Она и не думает останавливаться. Я вижу её сжатые челюсти и пустой взгляд. Поворачиваюсь к Стасу, который в шоке смотрит на эту сцену.

— Нина! – Коршунов преграждает нам путь, мама поднимает подбородок.

— Дайте нам пройти. Не думаю, что вам нужен скандал.

— Нина, подожди, нам надо поговорить.

— Нам надо было поговорить двадцать лет назад, Виктор. Ты немного опоздал.

Мама решительно двигает его в сторону, и мы выходим. Идём быстро, словно за нами гонятся.