Книга Ты мне никто, страница 29 – Элен Блио

Мне ведь все равно надо домой. Там Глеб. Я ему обещала. И вообще…

Но как же мне не хочется, чтобы заканчивался этот день!

Да, это лучшее свидание, которое у меня было! Да у меня ведь и не было настоящих, нормальных? То, что с Кириллом я не считаю. Забыла, как страшный сон. Да и нельзя это считать за свидания. С его стороны это было… неискренне. Лживо было и подло. Вот. Хотя он потом еще имел наглость заявлять, что я ему по-настоящему нравилась, но правила игры…

Придурок! Нельзя играть с живыми людьми! Нельзя!

Я так надеюсь, что Стас не играет.

— Селена, ты готова?

Я переоделась, но грим смывать не стала – глаза очень красиво подчеркнули, мне нравится. И нравится, как Коршун смотрит.

— Что? – улыбаюсь, потому что мне нравится его взгляд.

— Ты такая…

— Какая?

— Синеглазая… Глазастая… Лунная девочка. Кстати, почему Селена?

Ох уж этот вопрос! Не скрою, меня замучили!

— Ох… Это длинная история. – смеюсь, и он смеется тоже.

— Подозреваю, что никакой истории нет? Не в честь же Селены Гомес тебя назвали?

— Нет, в честь другой Селены. Была такая певица. Американо-мексиканская. Умерла совсем молодой. Её застрелили. Моя мама любила её песни. Они с папой познакомились, и танцевали под песню Селены.

— Хм, да, история…

— Кстати, Селену Гомес как раз назвали Селеной тоже в честь неё. Вот так.

— Надо будет послушать.

— Там есть красивые. Хотя, конечно…

— Что?

— Совсем не современные уже. Ты, наверное, не оценишь.

— Зря ты так думаешь. Я вообще люблю классику. Ну, в смысле песенную, рок-классику. Элвиса Пресли, Роя Орбисона.

— Я такого даже не слышала.

— Спорим, слышала?

— Нет! – мы опять смеемся, подходим к машине, Стас так хитро улыбается. – У него есть песенка о тебе, и ты её знаешь. Спорим?

— На что?

— Ну… например… на поцелуй?

Он смотрит. Вроде бы с улыбкой. И в то же время… серьезно.

А мне как-то не по себе.

— Пожалуйста, давай не будем спорить, я тебе верю.

В голове почему-то стучит. Как колокол. Гулко, глухо и неприятно.

— Прости, я ступил, глупость сморозил. Я… я не хочу твой поцелуй вот так. На спор.

Он это сказал? Получается… он… он его хочет?

Мы стоим у машины. Близко друг к другу. Очень близко. Дышать тяжело, и в груди все сводит. И я чувствую, что сейчас… вот сейчас что-то случится…

— Садись. Поедем. – его голос такой, глухой… низкий.

Мне хотелось, чтобы он меня поцеловал. Очень.

Теперь по-настоящему, не так, как на сцене.

Там все-таки были не совсем мы. Хотя, конечно, это глупо. Это мы были. Мы. И с удовольствием целовались. Без стеснения. Потому что вроде как играли роли. Но на самом деле – ничего мы не играли.

— Сэл, извини, правда. Это глупо, вот так спорить.

— Да, глупо. Я это хорошо знаю.

— В смысле?

Зря я это сказала. Зря.

— Не важно. Поедем?

— Поедем. Кстати, я жутко проголодался, ты не против заехать куда-нибудь?

— Только можно туда, где попроще?

— О, я знаю такое местечко!

Он заводит машину, а потом что-то щелкает на руле, и я по первым тактам узнаю песенку из фильма «Красотка». Смотрю удивленно на Стаса.

— Я же сказал, одну песню Роя Орбисона ты знаешь! И она о тебе, красотка!

Мое сумеречное настроение как рукой снимает. И мы смеемся. И я чувствую, что счастлива. Очень-очень!

И не хочется о плохом. Хочется только о хорошем!

А потом он еще привозит меня в самый известный фастфуд всех времен! Коршун! Который до этого кормил меня в ресторане с дамским меню угощает чизбургерами, наггетсами и картошкой фри! И конечно же ванильным коктейлем!