Онлайн книга «Ты мне никто»
|
Вспоминаю лицо Синеглазки, её слёзы… Нет, не ерунда. Наверное. Если любимому человеку твои раны причиняют такую боль – это не ерунда. Не знаю, сколько времени проходит, меня привозят в палату. Товий объясняет, что придется полежать тут, хотя бы пару дней. Выходит, и почти сразу заходит обратно и не один. — Стас! Она говорит тихо, словно боится меня побеспокоить. — Сэл… — Я… я так испугалась! Так… Прости, - вижу, что моя девочка еле слезы сдерживает. – Прости, я… не буду. Правда, очень испугалась. — Ты же была там, на гонке? Мне не приснилось? — Меня Да Винчи привез. — Он откуда…? — Не он. Я. Я поняла, что ты на гонку поехал, нашла куда, попросила его отвезти. — Ясно. — Ты его не ругай, я бы все равно приехала. — За что ругать? Лучше ты с ним, чем на такси в такую даль… — Стас, как ты себя чувствуешь? Там… твои родители. Все переживают. — А чего их не пустили? — Товий Сергеевич сказал – сначала я. Они пусть ждут. — Товий – красава. Респект ему. Сэл… сядь поближе, а? — Зачем? — Ну… не знаю… просто… Ухмыляюсь нагло – вопросики задает, товарищ майор, просто, «следак» из «Глухаря». — Ты чего смеешься? — Да так. Как на допросе. Зачем! Малыш, я тебе хочу что-то сказать, на ушко. — Что? Говори так! — Не-а… не сядешь – не узнаешь. Она надувает губы обиженно, но пересаживается со стула на кровать. — Ближе… — Еще ближе… ты прямо как удав Каа… - смеется, - Ну, что? — Еще ближе, - отвечаю тоже смехом, - наклонись! — Ты, хулиган! — Не-а… я твой любимый хулиган! — А есть разница? — Есть. Я же… твой любимый? Закусывает губу, наклоняясь к моему лицу. — Да… Осторожно кладу ладонь здоровой руки на её шею, притягиваю, двигаться тяжко, конечно, резко все тело заболело, но такие движения все равно в радость. — Я тебя люблю, очень, малыш, прости меня. — Я прощу. Только мне было очень страшно. — Сэл… — Мне Да Винчи сказал не смотри, а там… там парень на носилках, я думала ты, у него … у него нога, и кость прямо торчит… мне так страшно стало! А потом я тебя увидела, а ты весь в крови… — Просто бровь, там сосуды, всегда кровит. — Я понимаю. Но… — Малыш, я постараюсь больше так тебя не пугать. Ты мне веришь? — Ты… ты бросишь мотоциклы? — Я… я что-нибудь придумаю, ладно? — Ладно. Она прижимается, укладываясь мне на грудь, больно, дышать тяжело, но я не могу сказать ей, чтобы отодвинулась. Потому что я кайфую. Я счастлив, потому что у меня есть она. Прикольно, что я сейчас вспоминаю тот вечер в парке. Если бы у меня наушник не вывалился? Если бы я не услышал её крик? Или забил бы на всё и решил, что проблемы какой-то орущей девицы – не мои проблемы? Встретились бы мы? Нет, в школе бы, конечно, встретились, но… Я ведь мог и не обратить внимания? На такую сладкую малышку… — Ох, Стас, прости пожалуйста, тебе больно? — Нормально мне, продолжай. Мне так хорошо. С тобой я быстрее поправлюсь. — Надо твоих родителей позвать, неудобно… — Ничего, подождут. Ты… ты еще не сделала самого главного. — Чего? — Как же? Поцелуй принцессы, чтобы меня вернуть к жизни. Это обязательно. — В сказках обычно принцессу целуют, чтобы к жизни вернуть. — Не те сказки ты читаешь. Ну или… если хочешь, то принцессой буду я. Мы смеемся, а потом целуемся. Долго. Мне капец как неудобно, больно, но при этом настолько оглушительно хорошо, что я зарываюсь в эти ощущения как в теплое одеяло. |