Книга Девочка Да Винчи, страница 17 – Элен Блио

Он обнимает меня, а я стыжусь своих слез, стыжусь того, что бросилась к нему, стыжусь того, что не могу отказаться от того, что он купил. Должна! Да! Потому что… мне так легче. Не брать помощи, не рассчитывать на неё. Я знаю. Потому что когда рассчитываешь, потом бывает больно и тяжело, если в помощи отказывают.

— Сонь… мне идти надо. – говорит, но сам не отстраняется. Приходится мне опустить руки, голову, отодвинуться.

— Да, прости… прости я… Извини. Я… я верну деньги за продукты, у тебя остался чек.

— Тебе так хочется меня обидеть, да? Почему?

— Ты что? Я… я знаю, что все это дорого. Ты… тебя потом спросят на что ты потратил, и…

— Кто спросит? – его голос становится жёстким, таким… мужским что ли, словно вот сейчас я его реально обидела.

— Родители… ты… это же они тебе дают?

Говорю, и сама понимаю, что на самом деле обижаю дико! Его тело напрягается, дыхание сбивается.

— Сонь, я давно уже в состоянии заработать сам. Как музыкант, как фотограф. Я не прошу у родителей денег и мне не нужно отчитываться, поняла?

— Прости меня, я не хотела…Но… ты должен понять, я так не могу. Не могу просто взять.

— Хорошо, бери не просто. Бери… с благодарностью. – я не могу поднять глаза на его лицо, но понимаю, что он усмехается. – Скажи просто – спасибо тебе Данечка, ты настоящий друг.

— Спасибо… Да… Данечка… - выдыхаю его имя, кажется слишком… слишком чувственно, и дико заливаюсь краской, он не должен узнать, что я переживаю, не должен знать о моём отношении к нему.

— Вот и прекрасно. А если… если ты хочешь помочь мне в ответ, то… соглашайся на фотосессию.

Удивленно поднимаю взгляд. Он серьёзно?

— Какую фотосессию?

— Мне для портфолио нужна серия портретов, с детьми. Вы с Аришкой идеальные модели. Поможете?

— Аришка непоседа, я её нарисовать не могу, она всё время вертится.

— Я же говорю – идеальная модель, такая мне и нужна, заодно отработаю навык рабочего общения с клиентом. В общем, спишемся завтра, когда у вас будет время, а я найду студию, хорошо?

— Да, конечно. Ты… уже уходишь?

— Угу, на начало спектакля опоздал, но ко второму акту, надеюсь успеть.

— Тогда беги. Спасибо.

— Пожалуйста. Говори мне, если что-то нужно, ладно? Ну, я пошёл.

— Иди.

Он не двигается. И я. И это так… так мне нравится. Просто стоять рядом. Дышать рядом.

— Сонь, я потом хотел еще поговорить, узнать… что произошло, почему ты тут? Может я смогу помочь?

— Нет! – отвечаю слишком резко, наверное. Просто дико боюсь. Я помню угрозы, помню слова человека, который стал наследником тёти, помню людей, поселившихся в моём родном доме. Не хочу, чтобы Даня в это лез. Боюсь за него, очень сильно.

— Хорошо. Я поехал. Удачи тебе.

— И тебе. Да… Даня, я ничего никому не скажу. Ну, про вас с…

— Не замарачивайся. Знаю, что не скажешь. Пока-пока.

Обходит меня не касаясь. Тихо прикрывает дверь.

— Сонечка, это Даня был, да? Молочка принёс?

— Проснулась, кисюня? Или давно не спала и слушала?

— Слушала. Я думала, он тебя поцелует.

— Почему?

— Ну, от как принц, а ты принцесса, принцы целуют принцесс.

— Какая же я принцесса?

— Золушка, наверное. Я думаю Золушка. У Золушки был самый нормальный принц.

— Почему это?

— Он сразу женится захотел, потому что. Надо, чтобы сразу женился. У Русалочки вот вообще нашёл себе какую-то ведьму. – рассуждает моя разумная не по годам сестрица.