Книга Вне игры, страница 99 – Настя Орлова

— Черт… – выдыхает Никита, когда мои пальцы обхватывают его член. Горячий, пульсирующий, твердый. – Рит…

То, что происходит между нами, даже с натяжкой нельзя назвать сексом. Это безумие, огонь, это жизненная необходимость. То, как касается меня Никита – напористо и одновременно бережно, – выбивает из моего тела мучительную дробь вожделения. То, как касаюсь его я – жадно, потому что хочу насытиться наперед, и одновременно неуверенно, – посылает волны дрожи по его крепкому телу.

— Если ты не прекратишь сейчас… – Голос Никиты звучит глухо и на октаву ниже, чем обычно. Закрыв ему рот еще одним поцелуем, я крепче сжимаю ладонь, глотая его протяжный стон. – Дурочка.

Его грудь впечатывается в мою грудь. Его руки обхватывают мои ягодицы и рывком дергают на себя. Я глухо всхлипываю, когда ощущаю его внутри. От силы и глубины его стремительного проникновения на глазах выступают слезы, но я не отступаю. Сама жмусь к Никите крепче, будто хочу слиться с ним в одно целое, чтобы ничто не могло нас разъединить.

— Ш-ш-ш, – шепчет он, начиная медленно во мне раскачиваться, затрагивая нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала.

Электрические разряды по венам. Адреналин в кровь. Ни тормозов. Ни смущения. Ни запретов. Ни тайн. В груди бьется не сердце – там пульсирует любовь. И дикая потребность друг в друге…

— Я люблю тебя тоже, – выдыхаю я вместе с тем, как горячая пульсация, которая до этого момента концентрировалась внутри живота, взрывается и кипящей лавой разливается по всему телу.

— Расскажи мне что-то, что я о тебе не знаю, – просит Никита тихо, когда мы в обнимку лежим на постели. Его сердце бьется у моего виска. Его пальцы неспешно поглаживают мое обнаженное бедро.

— Я не люблю тушеную капусту, – выдаю первое, что приходит в голову.

Я не дурочка. Понимаю, что вряд ли Никита спрашивает меня о моих вкусовых предпочтениях, но открыться ему все еще сложно…

— Принято. Еще.

— В детстве я занималась балетом, но потом сломала палец на ноге и так и не вернулась в класс, – вспоминаю я.

— Засчитано. – Его губы касаются моей скулы в нежном поцелуе. – Еще, Рит.

Закрыв глаза, я позволяю себе насладиться этой лаской. И все хорошо, но почему-то в горле зреет горький ком и хочется плакать…

— Я… Помнишь, тот вечер, когда ты приехал за мной в город. И мы поругались. – Я судорожно вздыхаю, тычусь лбом в его грудь, жадно тяну носом его запах. – Ты спросил, где я была и что делала. Я сказала, что это не моя тайна.

— Помню, – шепчет Никита. И все. Просто ждет, давая мне время, не прекращая гладить меня. Только теперь в его прикосновениях нет никакого сексуального подтекста. Есть лишь поддержка и тепло, которые прорывают плотину моей сдержанности, так что признания начинают литься из меня нестройным потоком.

— После Влада меня долгое время мучили кошмары. И я… не могла общаться с людьми. Впадала в ступор, стоило кому-то приблизиться ко мне. И папа связался с центром помощи жертвам насилия. У меня к тому времени был свой психолог, но это почти не помогало. И я пошла на групповую терапию.

— Все еще ходишь? – Его дыхание вибрирует возле уха.

— Нет. Давно нет. Я там вроде как волонтер. Ты даже не представляешь, сколько девчонок… – Слезы все же начинают течь из моих глаз. – Руководство центра скрывает его местоположение. Несколько лет назад им пришлось переехать, потому что один ненормальный пришел со своей бандой за беглой женой.