Книга Вне игры, страница 55 – Настя Орлова

А потом в мою скучную серость ворвался Никита. Нагло, дерзко, самоуверенно, с диким предложением, на которое я должна была ответить однозначным отказом. Он закружил меня в водовороте событий, ощущений, эмоций. И вместе с ним в мою жизнь вернулись сомнения, волнения, острота и яркость. И хотя, что скрывать, мне страшно, еще страшнее упустить этот момент, когда ко мне начал возвращаться вкус к жизни. Настоящей жизни, а не картонной пародии, в декорациях которой я провела два пугающе долгих года.

Никита открыл мне глаза на то, как глупо было отгораживаться от мира и людей. С ним я научилась не думать. Не просчитывать наперед каждый шаг и каждое движение, которые могут быть расценены двусмысленно. Не загоняться, как будут восприняты мои слова. Просто быть самой собой. Ходить на вечеринки. Танцевать. Выпивать. Делать то, что должна делать девчонка в моем возрасте.

— Моя мама приглашает тебя на обед в субботу, – говорит Любимов, прерывая затянувшееся молчание. – То есть нас.

— Это тоже плохо? – уточняю иронично, раззадоренная его недовольным тоном и хмурым лицом.

— Это ожидаемо. – Он пожимает плечами, будто бы ничуть не обиженный моим вопросом. – И мама, и отец задают вопросы о… нас. Если ты свободна, я скажу ей, что мы будем.

Он говорит так, как будто ему все равно. Как будто он уже поставил крест на нас. Как будто поцелуй заставил его пересмотреть все…

— Я смогу после двух. У меня утром пары, – произношу сухо, потому что горло перехватывает внезапной судорогой.

— Хорошо. Тогда я заеду за тобой в университет?

Я киваю, потому что говорить становится все сложнее. Так неловко в компании Никиты мне еще никогда не было. Ну зачем он меня поцеловал? Я хотела, мне понравилось, если бы была возможность, я бы прошла весь путь снова, но если ценой этому минутному удовольствию станет утрата наших теплых дружеских отношений, то лучше бы ничего не происходило. Это просто несправедливо!

— Ладно, давай двигаться, – предлагает Любимов. – Моя машина за поворотом. Тут с парковкой совсем беда.

С минуту мы молча идем по тротуару. Каждый из нас погружен в собственные мысли. Никита даже не пытается взять меня за руку, а я ведь уже привыкла к его прикосновениям и сейчас без тепла его ладони ощущаю неожиданный холод. Так теперь всегда будет? Тогда скоро этот парализующий холод снова проникнет и в мое сердце…

Возьми себя в руки, Воскресенская!

— По телефону ты сказала, что работаешь здесь. Что это за место? – внезапно спрашивает Никита с проскользнувшим в голосе любопытством, отвлекая меня от гнетущих мыслей. – Вывески нет. В навигаторе просто метка офисных зданий.

— Это долгая история, – произношу я, не уверенная, что могу поделиться с ним информацией о центре. Из соображений безопасности его адрес скрывается. Еще до того, как я впервые пришла за помощью, на центр было совершено нападение радикально настроенной банды, потому что девушка ее главаря скрывалась здесь после зверских побоев. После этого случая центр сменил прописку, а место перестали разглашать.

— Я не спешу. А ты?

— Это не моя тайна, Никита, – говорю осторожно. – Я не могу сказать.

— Подпольно наркотой торгуешь, Воскресенская? – шутит он мрачно.

— Не выдумывай. Это обычная работа. Я занимаюсь чем придется.

— Папа одобряет занятия чем придется?