Книга Вне игры, страница 44 – Настя Орлова

Именинник Коля Резцов в компании друзей-хоккеистов стоит у входа в клуб и с порога вручает нам в руки напитки. Мы с Лизой послушно принимаем по бокалу игристого, а Никита от коктейля отказывается.

— Обижаешь, Любимов! – ворчит уже порядком подвыпивший именинник, но Никита остается непреклонен, так что Резцов быстро сдается: – Наша зона сверху над танцполом. Отдыхайте! Мы покурим и подтянемся.

Вручив Коле подарок, мы проходим в клуб. Громко звучит музыка, глаза слепит от вспышек стробоскопов, со всех сторон – море людей. Обычно в такой обстановке я ощущаю себя растерянно и неуютно, но сегодня все иначе. И пусть технически я держу за руку Лизу, именно ладонь Никиты на моей пояснице заставляет меня чувствовать себя уверенно.

— Здесь все! – бормочет подруга мне на ухо, когда мы поднимаемся по лестнице на второй этаж в ВИП-зону.

И она права. Здесь действительно все. Не только хоккейная команда в полном составе, но и тусовка моделей во главе с Катей Вебер, включая… включая блондинку Свету, с которой я видела Никиту уезжающим с вечеринки «Кометы», кажется, столетие, а по факту – всего несколько дней назад. Я ощущаю мгновенный болезненный укол в сердце, подозрительно напоминающий ревность, но заставляю себя вспомнить, что я и Никита – это несерьезно, это игра, мое спасение, поэтому мне не стоит переживать из-за его бывших. И даже настоящих.

Меня не касается его личная жизнь. Точка.

— Привет! Какие люди! Что пьете?

Предсказуемо наше с Лизой появление в компании Любимова вызывает всеобщее оживление. Я слышу голоса, звуки, ощущаю чужие запахи и надвигающуюся со всех сторон толпу людей, которые хотят поздороваться. Мне с трудом удается подавить внезапную нервную судорогу, сковавшую грудь, и не броситься бежать. Но я все же рефлекторно дергаюсь, и это резкое движение не остается не замеченным Никитой.

— Все в порядке? – я ощущаю теплое дыхание у виска. – Рит. Ты в порядке?

— Да-да, – бормочу я, делая попытку улыбнуться. – В порядке. Спасибо.

Давление его ладони на мою поясницу усиливается. Тьма отступает. Я снова различаю отдельные звуки. Мир перестает качаться под ногами. И в той же степени, в которой я благодарна Никите за поддержку, я злюсь на себя за то, что, несмотря на годы терапии, так и не научилась справляться с паническими атаками самостоятельно. Уже пора. Мой психолог говорит, что я готова…

Почему же тогда я все это время избегаю толпу, хотя мучил меня лишь один конкретный монстр?

— Никит, виски будешь? – спрашивает какой-то парень и, получив отрицательный ответ, обращается к нам: – Дамы?

— А что есть? – интересуется Лиза.

— Все, что угодно! Покрепче?

— Полегче, но повеселее, – смеется подруга, ловя мой укоризненный взгляд, и одними губами произносит «расслабься».

Мы садимся на диван. Рука Никиты опускается на спинку за моей спиной. Она как бы говорит «мое», помечает территорию. Если бы это был кто угодно другой, я бы воспротивилась подобной демонстрации, но с Никитой все иначе. Я почти рада, что он сделал так, потому что знаю – теперь никто не посмеет меня доставать. По крайней мере, публично. А не публично… К перешептываниям за спиной я давно привыкла. И к взглядам украдкой. И к сочувствующим улыбкам. Сейчас, правда, никакого сочувствия на лицах нет. Только изумление и где-то даже зависть.