Книга Вне игры, страница 108 – Настя Орлова

В аэропорт ранним утром нас с Никитой везет его брат Миша. Прощаясь с отцом у ворот, там, где прошлым вечером расставалась с Лизой, я удерживаюсь от слез. У папы глаза предательски поблескивают, а я не хочу делать это расставание еще тяжелее, чем оно есть.

— Береги ее, – говорит отец, пожимая руку Никите.

— Буду, – просто отвечает мой Любимов. – Мы приедем в отпуск, как только закончится регулярка.

— Что ж, в плей-офф даже не надеетесь выйти? – иронизирует отец.

— Вы правы, – соглашается Никита. – Надеяться, конечно, можно.

— Я, может, ближе к осени сам к вам нагряну, если с делами все утрясу.

— В любое время, – говорит Любимов. – Ну все, нам пора.

Даю волю слезам уже в машине. Жалко всхлипываю на заднем сиденье, неловко утираю слезы рукавом толстовки.

— Держи, – порывшись в бардачке, Миша передает мне упаковку бумажных салфеток. – Рановато расклеилась.

— Давай не нагнетай, – бурчит Никита с пассажирского, развернувшись, чтобы в успокаивающем жесте накрыть ладонью мою коленку.

— Спасибо. Все нормально.

Вытерев слезы, смотрю на светлеющее небо на горизонте. Новый день. И впереди у меня совсем новая жизнь. Невообразимая. Три недели назад еще совершенно невозможная.

— Удачи, Рита Воскресенская, – говорит мне Миша. Никита пошел сдавать наш багаж, а мы с его братом топчемся у выхода в чистую зону. – Следи за этим оболтусом. Пусть играет.

— А я думала, ты не хочешь, чтобы он играл.

— Чтобы играл, хочу. Чтобы дурака валял, как он это делал весь последний год, не хочу, – бурчит старший Любимов. – На скамейке ему делать нечего. Пусть задницу рвет на тренировках, чтобы тренер его наконец ценить начал.

— Я ему передам, – говорю с улыбкой.

— Что передашь?

Подошедший сзади Никита по-хозяйски кладет руку мне на талию. Мое, словно говорит его жест. Миша усмехается, в совершенно несвойственной ему манере подмигивает мне.

— Давно не претендую.

— Так что там у вас? – бурчит Никита.

— Велел тебе передать, что ты засранец, – сухо отвечает Миша, но тут же на контрасте со своими словами крепко обнимает моего Любимова.

— Миша, – прошу я, когда мы окончательно прощаемся. – У вас же с моим отцом дела есть… Присматривай за ним, пожалуйста. Он совсем один остался.

Кивнув, он внезапно обнимает меня. И хотя ничего не говорит, я чувствую, что он присмотрит. Они с Никитой совсем разные – и внешне, и в поведении, и даже в количестве слов, которые выдают. Но в главном они очень похожи – на них можно положиться.

Паспортный контроль, таможня, чистая зона… Я к этому моменту едва дышу. Нервы как канаты, в животе все скрутило не то от страха, не то от предвкушения.

— Рит, все будет хорошо, – перехватив мой паспорт с распечатанным посадочным на наш рейс в Баку, Никита обнимает меня за плечи. – Ты же мне веришь?

Смотрю ему в глаза. Родные, вдумчивые и… Девочки в центре были правы, они у него очень добрые.

— Верю, Никит, – улыбаюсь я совершенно искренне, чувствуя, как напряжение понемногу оставляет меня.

— Тогда пойдем.

— Куда?

— Посадка уже началась, – поясняет Никита, переплетая наши пальцы. – Давай закончим рефлексию и рванем в эту новую жизнь.

— Это для меня она новая, – напоминаю я. – Ты летишь к себе домой.

— Глупышка, Воскресенская. У меня с тобой тоже все в новинку.

— Правда?