Книга Лето наших надежд, страница 48 – Настя Орлова

— У вас какие-то терки? — удивленно спрашивает Паша.

— Слушай, тему давай сменим?

— Опять из-за хорошенькой вожатой у тебя крышу сносит, что ли? — не унимается приятель. — Мне вчера показалось, что у вас с ней все на мази.

— Между нами ничего нет, — отрезаю я раздраженно.

— Странно, ты же с нее глаз не сводил весь вечер, — Паша разводит руками. — Извини, друг, но это очевидно. И, кстати, не только я заметил.

Стискиваю челюсть, чтобы не дать вырваться наружу смачному ругательству. Не очень приятно осознавать, что я сделал из себя посмешище на глазах стольких людей. Ненавижу это. Ненавижу ее.

— Между нами ничего нет. Точка, — чеканю я, но не удерживаюсь от импульсивного жеста — пинаю носком кроссовка жестяную урну.

— Эй, полегче, — изумленно бормочет Паша, морщась от неприятного грохота. — Как скажешь, бро. Успокойся только.

— Я спокоен, — огрызаюсь я тоном, удаленным от «спокойствия» на миллион световых лет.

Ответом мне служит скептический взгляд, который я игнорирую.

К счастью, Паша больше не лезет ко мне с расспросами и предположениями, поэтому я вновь возвращаюсь к своей миссии на остаток дня — забить на Александрову и Матвея и сосредоточиться на успехах отряда.

Получается у меня паршиво, и из-за этого я злюсь еще сильнее. Что, твою мать, она имела ввиду, когда сказала, что Вадик пытался ее изнасиловать? Он не мог! Они же встречались! Он сам мне говорил. И я его хорошо знаю — он же совершенно безобидный. Или нет?

Да, я не могу вспомнить ни одного раза, чтобы они целовались, но я точно помню, что рука Вадика часто лежала на ее талии, а смотрел он на нее глазами, абсолютно одуревшими от любви. И если ей это все не нравилось, зачем тогда она таскалась с ним все это время? Дикое предположение, что я мог нравиться ей пять лет назад я даже не хочу воспринимать всерьез. Это просто еще одна из ее игр, а с меня хватит. Пусть делает мозг Матвею. Ну, или кому она там еще это делает.

Оставив Пашу чилить на лавочке, иду к Ване, который заносит время забега моих парнишек в специальный журнал.

— Мы в норме? — спрашиваю я у физрука.

— Да. Неплохо пробежали, — подтверждает он. — Скакалку проигрываете.

— Кому?

— Профессиональная тайна, — усмехается Ваня, закрывая перед моим носом журнал. — Узнаешь, когда очки распределим с советом.

Я сейчас так взвинчен, что едва удерживаюсь, чтобы не нагрубить ему. Но тут в поле моего зрения попадает сладкая парочка — Волков идет на стадион вместе с Ларисой. И выглядят они при этом, как Барби и Кен, которые едва могут оторвать друг от друга пластиковые руки и глаза. Издеваются надо мной что ли? Или у них с Александровой шведская семья на троих?

Позабыв про физрука, которому мне еще мгновение назад хотелось вмазать, я быстрым шагом направляюсь к ним. Матвей мне должен, хотя бы за то, что вчера я вышиб его из игры в баскетбол и избавил от неприятностей, которые бы точно были, если бы он продолжил пьяным шататься по лагерю. Поэтому церемониться я не собираюсь.

— На два слова, — без предисловия бросаю Волкову, глядя прямо в глаза.

— Что горит? — с ухмылкой спрашивает он.

— Разговор есть.

Он подмигивает Ларисе, которая с опаской поглядывает на меня, явно почувствовав мой воинственный настрой, и говорит:

— Давай, детка. Я через пять минут к тебе присоединюсь.