Книга На моих условиях, страница 59 – Настя Орлова

— Ничего против них не имею, – парирую я, отмечая новую какофонию звуков, сопровождающихся глухим ругательством Андреева.

— С кем ходила, не скажешь? – внезапно он перестает ходить вокруг да около и задает прямой вопрос.

— Ты не спрашивал.

— Я только что спросил, – твердо говорит он.

Внутри меня зреет протест против его желания бесцеремонно влезать в мою жизнь, но я его подавляю. В конце концов в этом вопросе нет ничего криминального, а мы женаты, пусть и не по-настоящему.

— С ребятами из группы.

На несколько секунд в трубке воцаряется тишина. Потом я слышу грохот, словно на Андреева обрушивается торнадо.

— Что у тебя происходит?

— Это я пытаюсь приспособиться к крохотной квартире, которую мне предоставили в личное пользование, – иронизирует он. – Кажется, я только что неосторожным движением разнес половину кухни.

Помимо воли мои губы расплываются в улыбке.

— А я думала, ты как Супермен и тебе любые трудности по плечу.

Максим вздыхает и почему-то молчит. А я чувствую, как веселость стремительно покидает и меня. Несмотря на то что ни он, ни я не касались темы поцелуя, она вдруг незримо повисает в воздухе. И я испытываю отчаянную потребность ее заглушить.

— А ты? Чем ты занимался? Много работы? – выпаливаю я на одном дыхании, стискивая в пальцах трубку.

— Очень много, – отвечает он тихо, и я впервые за время нашего знакомства слышу в его голосе усталость.

— Но ты любишь свою работу, – я произношу эту фразу не в качестве вопроса, а как утверждение.

Максим внезапно хмыкает.

— Да, Влада. Работа играет важную роль в моей жизни.

— Еще бы, – неосторожное замечание слетает с моих губ.

— И что это означает? – с любопытством интересуется Андреев.

— Это же очевидно, – язвительно парирую я, чтобы скрыть собственное смущение. – Ты согласился жениться, чтобы получить повышение.

— Это была лишь одна из причин. И далеко не самая веская.

Вновь возникает неловкая пауза. Максим словно ждет от меня чего-то: встречного вопроса, реакции, но я инстинктивно чувствую, что в разговоре с ним мне безопаснее держаться нейтральных тем, не связанных с нашим браком.

— Там, должно быть, холодно? – спрашиваю преувеличенно бодро.

— Минус три, представляешь? – с некоторой заминкой он включается в мою игру.

— Бр-р-р! И это середина сентября!

— Говорят, что через неделю может выпасть снег.

— Какой ужас! – я драматично понижаю голос.

— Из-за особенностей климата холод тут ощущается по-другому, – напоминает он равнодушно, но не сдерживается и многозначительно добавляет: – Но я бы не отказался вернуться туда, где теплее. Во всех смыслах.

Перед моими глазами явственно оживает сцена утреннего прощания. Щеки начинают пылать, и мне приходится прижать телефон к уху плечом, потому что ладонь становится влажной и я ожесточенно тру ее о краешек хлопковых домашних брюк.

— Мне пора заниматься.

Максим демонстративно вздыхает.

— Да-да, – говорит он с понимающим смешком. – Не засиживайся допоздна, Влада.

— Угу, – бормочу тихо.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Как видишь, мам, – с умиротворенной улыбкой закрываю толстую книгу и откладываю ее в сторону, – и в этой истории добро победило зло. Все так, как ты любишь.

Ответом мне служит тишина, но я и не рассчитываю на что-то иное. С каждым убегающим в прошлое днем, неделей, месяцем я привыкаю воспринимать случившуюся в нашей семье трагедию не так остро. К тому же мама всегда учила меня, что надежда на чудо должна быть даже там, где, кажется, нет ничего, кроме непроглядной темноты.