Книга На моих условиях, страница 38 – Настя Орлова

— У тебя мизинец в крови, – говорит Максим, опускаясь на корточки и бережно, но твердо обхватывая пальцами мою лодыжку. – Вряд ли это перелом.

Ты, похоже, налетела на угол стойки. Сиди тихо. Я сейчас вернусь.

Он поднимается и выходит из кухни, позволяя мне перевести дыхание. Но возвращается чересчур быстро, до того как я успеваю вернуть утраченное самообладание, держа в руках флакончик с перекисью и упаковку ватных дисков.

Вновь опустившись на корточки перед столом, на котором я сижу, и смочив вату перекисью, Андреев осторожно промокает сочащийся порез на пальце. В этот момент его неожиданная забота перечеркивает все другое, что я о нем знаю, и причины, по которым мне нельзя расслабляться рядом с ним, растворяются в черноте ночи.

Я оказываюсь не в состоянии оторвать глаз от его склоненной головы. Взгляд жадно скользит по взлохмаченным волосам, по волевому профилю, по обнаженным плечам. Внезапно поймав себя на том, что мне приятно смотреть на него, в смущении и замешательстве прикрываю глаза.

Тело впадает в блаженную истому. Каждая клеточка словно просыпается от долгого сна. Ощущения столь сильные, что я не могу сдержать судорожный вздох.

Максим поднимает глаза.

— Больно?

Я киваю. С моей стороны это откровенная ложь, но не могу же я в самом деле признаться, что дрожу от его прикосновений.

Андреев склоняется еще ниже над пострадавшей от столкновения с кухонной мебелью ногой и дует на палец.

Если вспомнить все самые эротичные моменты в моей жизни, ни один из них не сравнится с этим. Меня охватывает чувство полнейшей беспомощности, незнакомое до сих пор. Хочется крикнуть, чтобы Максим прекратил, и в то же время – чтобы этот момент никогда не кончался.

— Все хорошо. Спасибо, – шепчу я, когда он, мастерски забинтовав палец, выпускает мою ногу и выпрямляется в полный рост.

Я сползаю со стола и обхватываю себя руками. Мы оказываемся стоящими друг напротив друга. Жар, исходящий от мужского тела, проникает в меня, разжигая кровь. Сердце неистово бьется в грудную клетку.

Знает ли он об этом? Чувствует, какую ответную реакцию вызывает?

Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, Максим поднимает руку и ласково отводит упавшую на глаза прядь волос, задевает пальцем щеку, касается мочки уха.

— Хочешь что-нибудь? – спрашивает он, гипнотизируя меня взглядом.

— Что? – выдыхаю я, не в состоянии осмыслить его вопрос.

В душе царит хаос – там смешались чувства и ощущения, напоминающие дующий в разные стороны ветер, с которым я не могу справиться. Что он имеет в виду? Он что-то мне предлагает?

Несмотря на то что я пила две минуты назад, горло вновь похоже на Сахару. Я тяжело сглатываю, непонимающе глядя в глубокие зеленые глаза.

— Пить, есть? – Максим вопросительно приподнимает бровь. – Ты же за этим пришла на кухню ночью.

— Я уже попила, – отвечаю тихо, указывая на бутылку, которая теперь одиноко валяется на полу.

— Тогда иди, Влада, – говорит он нетерпеливо, запуская пальцы в растрепанные волосы.

Что-то новое в его голосе – напряженность, особые сердитые нотки – не позволяет мне ослушаться. Но вместе с этим приходит осознание неотвратимого сдвига в наших отношениях, возникшего в призрачном свете кухни этой ночью.

Припадая на одну ногу, я медленно возвращаюсь в свою комнату, но меня неотступно преследует мысль: интересно, что я почувствую, если Андреев вновь коснется своей горячей ладонью моей кожи. И на этот раз не лодыжки и пальца, а тех частей тела, которые теперь жаждут познать волшебство его прикосновений.