Книга Посмотри в мои глаза, страница 162 – Настя Орлова

— Садись, – тяжелый вздох. – Я сам все сделаю.

Не протестуя, усаживаюсь на стул и смотрю, как уверенно мужчина орудует на кухне, готовя для меня полуночный чай. Через минуту на стол передо мной опускается чашка, до краев заполненная ароматной жидкостью. С лимоном и сахаром, как я люблю.

Обхватываю чашку, грея заледеневшие ладони о тонкий фарфор. Поднимаю глаза на Кирилла, который усаживается рядом и, подперев ладонью щеку, задумчиво наблюдает за моими попытками собраться.

Не знаю, что тому виной – ослабленные после нашей близости защитные укрепления вокруг моего сердца или просто плотина, которая все эти годы сдерживала мои чувства, окончательно истощилась, – я вдруг понимаю, что из уголков глаз начинает сочиться влага.

— Слезы, Лера? – мягко произносит Кирилл, не сводя с меня потемневшего взгляда. – Почему?

— Я плакса, извини, – громко всхлипываю, размазывая соленые дорожки по щекам. – А мне перед тобой всегда хотелось быть сильной. Ты не знал, а я часто плакала в туалете, возвращаясь в отряд после какой-нибудь нашей стычки.

Он вздыхает, на мгновение прикрывает глаза:

— Я так сильно обижал тебя?

Мотаю головой:

— Это сложно объяснить. Я плакала по другим причинам.

— Например?

— Потому что всегда чувствовала, что, несмотря на взаимное притяжение между нами, в финале сказки ты не будешь моим, – признаюсь тихо.

— Я был твоим, Лера, – возражает он без тени упрека, но серые глаза выражают такую усталость, что я снова ощущаю острый укол вины. – Ты ушла от меня, не наоборот.

— Ты прав.

— Расскажешь… почему?

Все тело простреливает озноб. Обхватываю себя руками в инстинктивной попытке собрать эмоции в кулак. Дышу.

— Да. Я бы хотела рассказать.

Кирилл меня не торопит. Вижу, что ему тоже непросто. Делаю еще один глоток чая, чувствуя, как горячая жидкость обжигает нёбо.

— Знаешь, то лето с тобой – лучшее в моей жизни. Никогда, ни до, ни после, я не была так счастлива. Хочу, чтобы ты знал это.

— И все же ты меня бросила, – напоминает он. – Скажи, я сейчас спрашиваю без злости, с самого начала так планировала?

— Что ты… Конечно, нет, – говорю торопливо. – У меня было все по-настоящему, Кирилл. Все слова и чувства.

— Тогда почему? Чем он был лучше?

Растерянно смотрю на мужчину напротив, недоумевая, как у него вообще мог сформироваться подобный вопрос. Он считает, что Рома был в чем-то лучше? Мой бывший муж не стоил даже его мизинца!

— Он никогда не был лучше. Он даже… Да вас совершенно нельзя сравнивать, – сокрушенно качаю головой. – Даже в одном предложении ставить рядом. Он просто… У меня не было выбора, Кирилл. Тогда не было.

— Поясни, – просит он, но в голосе уже звучат требовательные нотки.

— Помнишь тот день… последний. Я уезжала.

— Да, – подтверждает он, мрачнея.

— Как и обещала тебе, я тогда поехала, чтобы сказать ему, что больше не смогу навещать его одна. Что у меня появился парень, – всхлипываю, не в состоянии сдержаться. – Но, когда я зашла в палату, меня на пороге встретила его мама. Она… она оттеснила меня в коридор, сказала, что Рома спит и его нельзя беспокоить.

На мгновение закрываю глаза, воскрешая в памяти события того ужасного дня.

— Я объяснила ей, зачем приехала. Она сразу же начала плакать, сказала, что он не выдержит, если я его брошу, – смахиваю слезы, стараюсь, чтобы голос не дрожал, но выходит паршиво. – Ночью накануне моего приезда он пытался покончить жизнь самоубийством. Не хотел быть инвалидом. Потом, когда я увидела его… Я не смогла сказать, Кирилл. Просто не смогла. Он был на грани. Его мать была на грани. Когда он предложил… Когда он попросил… Тогда это казалось естественным, единственно верным – взять на себя ответственность за него…