Книга Посмотри в мои глаза, страница 134 – Настя Орлова

— Я не флиртовала! – задыхаюсь от возмущения. – А ты вел себя грубо.

— Предпочла бы, чтобы я оставил тебя с ним?

Внешне он кажется расслабленным, но я ощущаю, что все его мускулистое тело напряжено и собранно, как у хищника перед прыжком.

— Не в этом дело, – говорю спокойнее. – Просто так не делается. Мы беседовали.

Мы как раз достигаем последней ступеньки, и Кирилл неожиданно тянет меня под навес. Тянет до тех пор, пока я не теряю равновесия и буквально падаю ему на грудь. Гул голосов, звуки музыки, ветер, треплющий паруса, – все вокруг нас словно ставится на паузу. Мои руки прижимаются к его груди. Чувствую, как под ладонями сильно и размеренно бьется сердце. У меня сбивается дыхание. И я вдруг ощущаю себя так, словно коктейль, который я едва пригубила, ударил мне в голову. Или это не коктейль вовсе, а Кирилл, который пьянит без алкоголя…

— Просто беседовать можешь со мной. – Его голос мягкий и бархатистый, но в глазах переливается сталь. – От Никиты Киреева держись подальше. Надеюсь, я ясно выражаюсь.

— Почему? – спрашиваю, едва дыша, зачарованно глядя, как речной бриз ерошит его волнистые волосы.

Он втягивает воздух сквозь зубы и выдыхает с резким звуком, похожим на стон.

— Что значит почему? – рычит он, рвано выдыхая мне в шею. – Потому что я так сказал. Этого недостаточно?

— Должна же быть причина и… – Я едва шевелю языком, настолько дурею от его близости и запаха, но все еще отчаянно ищу смысл в его агрессивном поведении, который, без сомнения, где-то здесь есть.

— Не люблю делиться, – выталкивает он раздраженно, а от выражения, которое я читаю в глубине его глаз, у меня слабеют колени. – Тобой – особенно.

— Почему особенно? – спрашиваю тихо, не узнавая собственного голоса.

Мы стоим рядом, спрятанные от любопытных глаз и солнечного света. И что-то разрастается между нами, горячее, личное, опасное, не поддающееся контролю. Что-то большее, чем то, к чему мы оба были готовы в тот памятный день в ресторане, когда обсуждали условия.

— Привычка, – отрезает легко, но от силы, заключенной в словах, воздух между нами вибрирует от напряжения. – Если я еще раз увижу, что ты флиртуешь с кем-то в мое отсутствие, ты пожалеешь.

Это… это ревность?

Я смотрю, как непринужденно Кирилл общается с Кристиной, которая появилась в Конаково сразу после обеда и тотчас завладела его вниманием, и испытываю стойкое желание крушить все вокруг. Ее. Его. Людей вокруг, занявших места рядом с нами за общим столом, тоже, потому что кажется, они все считают, что роскошная блондинка подходит ему куда больше, чем я.

Это она? Ревность? Давно забытое ощущение, колющей болью отзывающееся где-то в районе груди, под лопатками, в животе? Но как, почему она появилась? Когда произошел этот разлом в сознании, когда все это стало значить больше, чем должно было?

Потерпеть три недели… Нет, даже не три. Уже гораздо меньше. И все закончится. А я просто…

Какая-то мышца в моем глупом сердце дребезжит и сжимается, бешено качая кровь. В висках стучит. Ладошки потеют, чтобы не вытирать их о белую ткань брюк, я беру в руки салфетку и бесцельно верчу ее в пальцах.

Регата давно завершилась. Теперь водную гладь рассекают прогулочные яхты для гостей и туристов, а солнце, еще недавно стоявшее в зените, спокойно садится за горизонт. Мы провели здесь достаточно времени. Разве нам не пора возвращаться в Москву?