Книга На грани фола, страница 62 – Катя Саммер, Настя Орлова

Я застываю на миг, а потом специально делаю вид, что устраиваюсь поудобнее, и несколько раз толкаю его попой. Это ему за все.

— Ты определенно хочешь, чтобы твой отец пристрелил меня.

— Спокойной ночи, Арсений, – довольно выдаю я.

— Ага, спокойной. Очень, блин, спокойной.

Арсений

Когда просыпаюсь следующим утром, оказывается, что в кровати я один. Всю ночь ощущал теплое и мягкое тело Булочки в своих руках, а теперь будто чего-то не хватает. Совершенно незнакомое мне чувство. Я обычно стараюсь слинять из чужой постели или выпроводить девчонку из своей до наступления утра, но с Огневой это не работает. Понимаю, что хотел бы с ней проснуться, рассмотреть всю в мельчайших подробностях – сонную, дезориентированную, милую. Звиздец, короче, подкрался незаметно.

Потянувшись, я откидываю цветастое покрывало и приветствую свой утренний стояк, который совсем разошелся в размерах. Секса нет пару недель, как с Огневой все завертелось, а мне, мягко говоря, на такой диете непривычно. Еще немного динамо со стороны пышногрудой Булочки, и точно заработаю себе гангрену.

Опускаю босые ноги на деревянный пол и принюхиваюсь. С кухни даже через закрытую в спальню дверь тянет кофе и сдобой. Пироги они там, что ли, с самого утра пекут? Неудивительно, что Булочка так пахнет – сожрать хочется, стоит оказаться в радиусе пяти метров. А ведь я фанатом сладкого никогда не был.

И тут вдруг другая мысль вспышкой проносится в сознании: а батя Огнев еще спит или уже ждет меня под дверью с ружьем? Вчера он был так убедителен, что я сунуться в комнату к Булочке решился только после того, как диванная пружина мне в задницу вонзилась, едва не лишив анальной девственности. Вот даже обидно будет отходить остаток жизни кастрированным, так ни разу и не переспав с Огневой.

Осторожно открываю дверь, выглядывая в коридор. Там тишина. Голоса – женские – доносятся, как я и предполагал с кухни. А батя Огнев, надеюсь, еще крепко спит, не подозревая, что моя туша ночью обитала на мягкой перине, а руки мяли его дочку-принцессу. Пробравшись в гостиную, снимаю с зарядки мобильный. Там куча пропущенных от Руса, голосовое от Быка и парочка сообщений от Карины. Парни подождут, у меня деревенский детокс, в конце концов. А Карине, уж и не знаю, как еще доходчивее объяснить, чтобы отвязалась.

— О, проснулся, сокол наш! – громогласно вещает отец Огневой, появляясь в гостиной в спецовке и с перемазанными машинным маслом руками.

— Доброе утро, Сергей Викторович.

— Хорошо спалось, а? – спрашивает он, с подозрением разглядывая разобранный диван, на котором прошлой ночью я провел ровно девять с половиной минут.

— Отлично спалось, – рапортую я и ведь даже не вру. Он же не спросил меня, где именно я ночевал, а сон в одной постели с Булочкой и правда был чудесным.

— Ну-ну, – тянет мужик недоверчиво. – Пошли посмотрим, что там женщины к завтраку наготовили, а то через двадцать минут нам на шиномонтаж ехать. Георгич согласился взглянуть на твоего коня без очереди.

— Спасибо, Сергей Викторович, – как-то даже неудобно мне, что он с утра моими вопросами занимался, пока я его дочери своим стояком задницу грел. Через одежду, конечно, но все же.

— Ну так пошевеливайся давай! – грохочет он в ответ, топая на кухню.