Книга На грани фола, страница 102 – Катя Саммер, Настя Орлова

Я не двигаюсь с места, нервно перебираю пальцами и тру взмокшие ладони. Минуту, две. Может, Громов бросит меня здесь? Я потерплю, посижу.

— Выходи. – Он распахивает дверь и кивает мне. Без злости и возмущения, будто это и правда просто просьба.

Ну и что делать, блин? Я даже не сбегу отсюда, потому что ворота открываются только со специального пульта.

Выхожу.

Мы молча поднимаемся на лифте наверх. Заходим в его квартиру, где, несмотря на открытые окна и прохладный воздух, все еще чувствуется терпкий жар прошлой ночи. Да у меня от одного вдоха сводит между ног. Это громовская лихорадка какая-то? Потому что я вслед за ним превращаюсь в одержимое сексом животное. И на миг даже верю в то, что «мы» – это что-то настоящее, но… Никаких «нас». Это все временно. Я никогда не выиграю в соревновании с Евролигой, и у нас никогда не будет отношений на расстоянии. Арсений вообще никогда не разговаривал со мной о будущем – теперь понятно почему. Скоро он уедет. Я лишь мимолетное увлечение. Может, и не увлечение вовсе, а так – экзотика, просто для разнообразия.

— Арсений, что мы здесь делаем? – произношу вроде бы громко, на деле же выходит приглушенный шепот, которому в противовес звучит грубоватый, но такой уверенный голос Громова. Он оживляет чертовых бабочек в животе, что должны были сдохнуть от отчаяния за полчаса дороги, но нет же – неубиваемые сволочи.

— Мы заказываем пиццу на вечер. Я развязался на эти выходные, но с понедельника в зал – нужно готовиться к игре. Посмотрим, может, кино какое. Правда, я не обещаю, что не полезу домогаться тебя еще в начале фильма…

— Я серьезно, – перебиваю Громова, он тараторит так быстро, будто пытается меня убедить, что все хорошо, но…

— Я тоже.

Ну какой же он иногда… самец овцы!

— Почему ты ничего не сказал мне? – бросаю я с укором и сдаю себя с головой. Точно похожа на обиженную маленькую девочку, а не взрослую разумную женщину, какой хочу казаться. Ну и в топку все! – Почему не сказал о Европе?

Еще и губа дрожит.

— Потому что не думал, что это понадобится.

Арсений пожимает плечами, прячет руки в карманах, смотрит, но будто сквозь меня. Закрывается.

— Значит, ты полагал, что мы переспим, а затем разбежимся? – я невольно повышаю голос, но все еще пытаюсь держать себя в руках. Он все лгал. Он обо всем лгал, чтобы затащить меня в постель. Я ему никто. – Я без наездов, Громов. Просто хочу понять твою логику.

— Это пройденный этап, я бы не поехал в другой город, если бы просто хотел с тобой переспать. Я не рыцарь в сияющих доспехах, который будет совершать подвиги, ты меня с кем-то спутала.

— Тогда что? Думал, мы будем трахаться… – Он кривит губы, когда я выплевываю это полное гнева слово. – Сколько? Месяц? Три? – До следующего семестра, о котором говорил его отец, всего три месяца, и от осознания этого факта я будто теряю способность дышать. Делаю вдох, но воздух не идет. Не могу. Давлюсь, кашляю, плачу… блин, я плачу. Стыдно, но я не могу остановить слезы, которые льются из глаз.

— Я улетаю через две недели. Будет пробная игра и заключение контракта, если обе стороны все устроит.

Две недели. Четырнадцать дней. Я, кажется, умираю от этого нового потрясения. У меня подгибаются колени, но я из последних сил стою и даже не всхлипываю, просто беззвучно плачу.