Книга Громкий развод, страница 58 – Анастасия Ридд, Настя Орлова

— Возможно. Возможно, Лина, я должен был к тебе прислушаться сразу же… Но я… Я был уверен, что все держу под контролем.

— Меня это уже не касается.

— Касается. Так же как меня касается все, что имеет отношение к тебе.

— Это беспредметный разговор, Богдан. Извини, мне пора.

— Лин, прежде чем ты уйдешь ответь мне на один вопрос. Пожалуйста.

— Что ты хочешь знать, Дан?

— Ты меня еще любишь?

Она судорожно хватает ртом воздух, словно этот вопрос причинил ей физическую боль.

— Сейчас я тебя ненавижу, — говорит она тихо, накидывая на голову капюшон. — Прощай, Богдан.

Глава 15

Аделина

Вернувшись домой, я наконец-то снимаю с себя непроницаемую маску безразличия, для того чтобы с головой уйти в себя. Так хочется, чтобы этот резиновый день поскорее закончился, а часы в гостиной как назло показывают только шестнадцать тридцать.

Достаю из сумочки мобильный, звук на котором по дороге домой я отключила. Очевидно, не зря. Несколько звонков и сообщений от мужа — их я удаляю сразу же, не читая. Богдан не может мне сказать больше, чем уже было сказано и даже сделано. Решаю отключить телефон, но прежде чем нажать нужную кнопку, я получаю входящий вызов от мамы.

Вот черт! У меня нет никакого желания говорить с кем-либо, а с ней особенно. Но не ответить я не могу — вдруг что-то случилось.

— Слушаю, мам, — отвечаю спокойно.

— Привет, Адель, — ее голос звучит ровно. — Как дела?

— Все в порядке, — мысленно считаю до трех в ожидании бури от своей матери.

— В порядке?! — после паузы возмущенно вскрикивает она. — Хочешь сказать, что после эфира и драки в ресторане все в порядке? Как бы не так, дочь.

— Откуда тебе известно о ресторане? — хмурюсь я.

— Неужели ты не заглядывала в новостные паблики?

— Мама, с той стычки прошло всего два часа.

— Журналисты работают оперативно, — тяжело выдыхает она. — Адель?

— Да?

— Я надеюсь, что у тебя хватило здравого смысла не верить этой стерве?

— Мама, не имеет никакого значения, во что я верю, — я прикрываю глаза, сдерживая непрошеные слезы.

— Что это значит?

— Это значит, что мне плевать, какие отношения связывают Богдана и Эльзу. С нашего последнего разговора ничего не изменилось. Я уже занимаюсь бракоразводным процессом, — говорю холодно.

— Я поняла тебя, дочка, — в ее голосе проскальзывают грустные нотки. — Как ты?

— Как человек, который разводится, мам, — честно отвечаю.

— Ты дома? Хочешь я приеду? — спрашивает она.

— Не стоит. Я хочу побыть одна.

— Хорошо. Звони, если станет невыносимо, Адель, — на прощание говорит мама.

Вытираю слезы, стекающие по щекам, и убираю мобильный на журнальный столик. Я наконец могу признаться самой себе, насколько мне больно. Даже невыносимо, как сказала мама, но я не хочу ни с кем делиться этим.

Поджав под себя ноги, я беру пульт от телевизора и бездумно перелистываю каналы, нажимая на кнопки. На одном из них задерживаюсь, ведь на экране показывают один из моих любимых фильмов, на премьеру которой мы ходили вместе с Даном. Нахлынувшие воспоминания оказываются слишком приятными и вместе с тем слишком болезненными, превращая меня в разбитую вазу.

Кажется, будто сердце в груди снова разрывается на мелкие кусочки, ведь любовь к Богдану никуда не делась. Просто она стала отравленной. Уже не благословением, а проклятием. Я слежу за происходящим на экране и роняю на пижаму слезы одну за другой, не делая ни единой попытки остановить их. Все имеет свойство заканчиваться. В том числе и наш брак.