Книга Громкий развод, страница 47 – Анастасия Ридд, Настя Орлова

— Там, — киваю в ту сторону, куда швырнула платье.

Подойдя к шкафу, я достаю оттуда свое трикотажное платье и быстро натягиваю на себя.

— Теперь, когда я немного успокоилась, мне нужен Славский. Если он не сможет это объяснить, то я буду вынуждена попрощаться. Еще одного подобного унижения я не потерплю, — тихо говорю я, глядя на свое отражение в зеркале. Передо мной стоит незнакомая женщина, но только это я. Я и не предполагала, что у меня столько внутренней силы.

— Он у себя, — мрачно заявляет Карина. — После выпуска закрылся у себя и не пускает никого.

Мы выходим из гримерки и идем к лестнице. Кабинет Льва Николаевича располагается тремя этажами выше, можно обойтись без лифта. Тем более, вероятность встретить кого-то на лестнице гораздо меньше, чем в лифте.

Но, к сожалению, мои предположения оказывается неверными. К нам навстречу движется Эльза в компании какого-то мужчины. Не припомню, чтобы встречала его раньше.

— Скажешь ей пару слов? — шепчет Карина, обхватив мой локоть.

— Ниже моего достоинства разговаривать с этой змеей, — отвечаю, вздернув подбородок и даже не взглянув на пассию моего мужа.

— Богдан, наверное, не в курсе, что вытворила эта актрисулька, — говорит Карина уже у кабинета Славского. — Думаю, для него это станет таким же шоком как для всех нас.

— Мне плевать на Царева, — как можно безразличнее бросаю я. — Пусть катится ко всем чертям. Туда ему и дорога. Пойдешь со мной?

— Еще спрашиваешь, — возмущается подруга и громко стучит в дверь кабинета начальника.

Лев Николаевич выглядит, мягко говоря, неважно. Он устраивается в своем кресле и легким кивком указывает на два стула напротив него. В просторном помещении царит молчание до тех пор, пока Карина не нарушает его.

— Я-то должна была знать о таком, — бросает она.

— Как и я, — он тяжело вздыхает, а затем устремляет на меня извиняющийся взгляд. — Аделина, я не знал. Но должен был догадаться, что что-то не так.

— Вы можете представить, что я чувствовала, когда находилась там? — мой голос звучит низко.

— Нет, не могу, — честно отвечает он.

— Чего мне стоило выдержать ее вранье, как вы думаете? — задаю вопрос, на который Лев Николаевич не знает ответа. — Руководство понимало, что если я узнаю, то нужного эффекта это низкопробное шоу не возымеет. Я разочарована, Лев Николаевич. Вы даже не представляете, насколько.

— Москвин был в курсе? Он не стал со мной разговаривать, — сердито спрашивает Карина, но Славский не успевает ответить, в дверях кабинета показывается голова Егора.

— Входи. Мы как раз обсуждаем то, что произошло. Закрой дверь на ключ, — приказным тоном говорит программный директор, и Москвин подчиняется.

— Ты знал, кто будет первым гостем программы? — серьезно спрашивает Славский.

— Узнал утром до шоу, — мрачно отвечает Егор, запуская пятерню в свои густые волосы. — Я был уверен, что это вы все организовали, Лев Николаевич.

— Я бы не допустил, чтобы хоть кто-то из моих сотрудников испытал то, что сегодня Аделина, — он отрицательно качает головой. — Я, конечно, сражаюсь за рейтинги, но не такой ценой.

— Вы же понимаете, что все слова этой актрисульки нужно делить на два, а то и на три, — возмущенно бросает он. — Не спорю, рейтинги с первого же дня взлетят до небес, но это бесчеловечно. Одно дело, когда герои в курсе и сами идут в эту грязь, а другое дело — Адель, которая из последних сил держалась, пока Эльза рассказывала о своей несчастной любви. И ребенок? Какой, к черту ребенок?