Книга Измена. Адвокат моей судьбы, страница 17 – Леонида Вик

— Лиза, не знаю, что между вами произошло, но организм Артема истощен. Я сейчас не о том, что он худой. Я о том, что он подавлен морально.

Не говорить же мне было незнакомому человеку, что это не между нами случилось, а потому, вздохнув, “призналась”:

— Поругались.

— Миритесь! — тут же последовало указание. — И знаете, если есть возможность, сварите ему куриного супчика.

— А можно?

— Можно. Я разрешаю.

На следующий день я вошла в палату Артема с термосом, в котором был куриный суп с домашней лапшой. Тонкой, почти прозрачной, больше для вида.

— Привет!

— Жалеть пришла? — услышала я вместо приветствия.

— А надо? — я усмехнулась. Артем сверлил взглядом, но не отвечал. — Супа тебе куриного принесла, морса клюквенного и пирожков.

Я прошла в палату, игнорируя его злой тон и сверкающий гневом взгляд. Молча достала термос, плошку для супа и открыла термос. По палате тут же поплыл густой аромат.

Хоть я и наливала в этот момент суп из термоса в плошку, но успела заметить, как дернулся кадык на его шее.

Да, правы были и Петя, и бабка Зина - от того Артёма, которого я знала, остались одни глаза, да вот еще этот острый кадык.

— Лиза, мне не надо ничего. Здесь хорошо кормят.

— А мне врач твой разрешил, так что не спорь. К тому же я уже налила.

Я поставила на тумбочку рядом с его кроватью плошку супа, положила на салфетку ложку и пирожок, пояснила:

— Пирожок вприкуску с супом вкусней будет.

Он молчал и смотрел на меня, сверля взглядом.

— Артем, давай ты сейчас не будешь спорить, ладно? Я старалась, готовила. Давай мы сначала тебя вылечим, а потом будем разбираться с остальным.

— Не с чем разбираться.

— Как это не с чем? А с весом твоим? А с отросшей шевелюрой? Кстати, кошку твою мы пока к себе забрали, не возражаешь? Артем, ешь, пожалуйста, остывает же! — я частила словами, не давая ему возможности возражать.

Но надо было знать Артема Закревского! Хоть и больной, и очень похудевший, он все так же оставался сильным мужчиной.

— Вес сам вернется скоро, волосы тоже не проблема сбрить, — он все еще ершился, — а кошек у меня отродясь не было.

— Как не было? — я подвинула плошку с супом еще чуть-чуть в его сторону. — А чья это тогда трехцветная красавица?

— Не знаю. Я думал, соседская. Она приходила, я подкармливал.

— Так она на пороге дома сидела. Мяукала. Вот я и забрала её к нам, думая, что она твоя.

Я задумалась. Кошка была беспородной, аккуратная молодая кошечка. Я, проводив взглядом машину скорой помощи, на которой увозили Артема, услышала жалобное мяуканье. На пороге дома сидела кошка.

— Ну она пару раз даже на ночь оставалась, — признался, — обошла весь дом, обнюхала и на диване спать устроилась. Утром опять уходила. Я думал, домой.

Суп он всё-таки съел. Весь. И пирожок, кстати, тоже. Откинулся на подушку. На лбу выступила испарина. Обессилено проговорил:

— Спасибо. Очень вкусно.

— Я старалась.

Пока я убирала посуду, обернулась на Артема спросить про морс и увидела, что он спит. Однако, сильно его накрыло.

Я налила морс в стоящий рядом стакан и, оставив два пирожка и бутылку с напитком на прикроватной тумбочке, ушла, не дожидаясь его пробуждения. Сейчас сон ему был нужнее, чем разговоры со мной о какой-то посторонней кошке.

Оказалось, Артему был не только сон важен. Нет, супчик-то — это понятно, как и пирожки, и морсики. Но простых разговоров о кошке, которая так и не нашла своих хозяев, а потому была поселена у моих родителей, ему тоже не хватало.