Книга Ты знаешь мой секрет?, страница 87 – Рина Беж

— Берем, — коротко выдает Гроссо, протягивая банковскую карту одной из улыбающихся продавщиц, когда я медленно поворачиваюсь к нему спиной, позволяя рассмотреть то, за что он сейчас отваливает кругленькую сумму.

И если для всех присутствующих он остается расслабленным и спокойным, то по чуть острее проступившим скулам, легкому прищуру глаз, в которых будто искры вспыхивают, и быстрому движению кадыка я понимаю, что мое преображение не оставило его равнодушным.

— Теперь точно тебя одну не оставлю ни на минуту, — отвечает Алекс в машине, когда я все же решаю проверить своё мнение.

А в следующую минуту целует. Жадно и настойчиво. И мне становиться абсолютно безразличны все мысли, что еще минуту назад крутились в голове.

* * *

Домой возвращаемся в начале шестого. И пока я, переодевшись, с умилением занимаюсь с Наденькой, Алекс удаляется в свой кабинет, прихватывая по пути помощницу.

Ну, кто бы сомневался, что этот мужчина изменит самому себе и выберет отдых вместо работы.

Точно, не я.

Хотя, прежде он уделяет внимание малышке. Спокойно берет ее на руки и что-то тихонько рассказывая, подходит ближе к окну. Солнечные лучи, игриво заглядывающие в этот момент в комнату, создают невероятный световой эффект. Словно вокруг отца и ребенка формируется защитный искристый кокон, надежно ограждающий их двоих от всех невзгод и суеты окружающего мира, чтобы они могли, не отвлекаясь на постороннее, спокойно общаться.

Я же просто зависаю на широкую открытую улыбку, которую мужчина беззаботно демонстрирует маленькой принцессе. И даже доченька это оценивает, внимательно смотрит на него своими темно-серыми глазенками, время от времени приоткрывая ротик, будто старается поддержать важный разговор, и даже ручками неосознанно махать перестает, касаясь колючего подбородка.

Решая не мешать самым близким людям общаться, отворачиваюсь, чтобы переложить распашонки и пеленки, которые помощница Анны нагладила и принесла в детскую, и замечаю Ингу, стоящую в дверях и буквально пожирающую моего мужа широко распахнутыми сверкающими глазами.

Девушка ничего не замечает вокруг, настолько ее поглощает неожиданно представшее зрелище. Кажется, что она боится лишний раз моргнуть и стоит, напряженно вытянувшись и прижав к груди ладони.

Делаю шаг навстречу, желая переключить столь пристальное и не совсем уместное внимание. И это получается. Помощница мужа цепляет краем глаза движение, резко поворачивает голову, смаргивает, возвращаясь в реальность, ловит мой открытый вопросительный взгляд и, к совести, немного тушуется.

Постояв еще пару секунд, она кивает, будто принимает в этот момент какое-то важное для себя решение, и, развернувшись, покидает детскую через вторую дверь, минуя нашу с Алексом спальню.

Странная.

Характеризую увиденное, но с остальными выводами в ее отношении решаю не торопиться, потому что, узнав правду о сложном прошлом девушки и о причинах тесного общения с ней моего мужа, понимаю ситуацию значительно лучше. Да и данное самой себе обещание: стараться больше доверять Гроссо, не хочется сбрасывать со счетов. Привыкла держать слово.

Но главное, что делает меня спокойнее, это расположенность Прокофьевой к Наде. Настоящая, а не наигранная.

До того, как войти в детскую и обозначить свое присутствие, что мы с Алексом вернулись домой, я несколько минут наблюдала за помощницей мужа в чуть приоткрытую дверь. И пусть краткий момент — еще не истинный показатель отношения, но я не заметила, что девушка ухаживала за малышкой через силу. Разговаривала она ласково, улыбалась, играла погремушками и покачивала колыбель, хотя кроме них двоих никого в комнате больше не было.