Книга Ты знаешь мой секрет?, страница 34 – Рина Беж

— Ты в машине уснула. Поэтому я принес тебя домой на руках, — начинает медленно, завораживая своими невозможно карими омутами.

Ну, это пока все в пределах разумного. Потому просто киваю, демонстрируя, что информацию услышала и можно продолжать.

— В прихожей, — кивок в сторону входной двери, — ты проснулась и решила показать самостоятельность. Я не стал мешать. Предложил лишь умыться.

— А я? — спрашиваю, когда Гроссо делает паузу.

Подозреваю, именно в этой части начнутся все мои приключения.

— Согласилась, — хмыкает мужчина, прищуриваясь.

Ох, не нравится мне его красивое до невозможности лицо вот с этой хитринкой в глазах. Подвох чую.

И не зря…

— И решила принять душ… только совместный… поэтому стала раздеваться сама и мне заодно помогать.

— Что? — не успеваю сориентироваться и распахиваю в удивлении глаза, облизывая пересохшие губы.

— Не дразни, Соня, — взгляд Алекса тут же соскальзывает на них, становясь черным-черным и очень голодным.

— И что ты сделал? — выдыхаю беззвучно, со страхом и смятением ожидая ответа.

Брюнет наклоняется до тех пор, пока наши носы практически не соприкасаются, но потом поворачивает голову так, что задевает губами край моего уха.

— Отказался… тогда, а сейчас…

Жар опаляет не только щеки, но и всю меня с головы до мизинчиков на ногах. Отшатываюсь назад, а Алекс ухмыляется.

— Жду на кухне, Соня.

Господи! Я действительно горю от стыда.

— Ты очень бледная, — вместо приветствия выдает Алекс, стоит мне распахнуть дверь и пропустить его в квартиру.

А ты охрененно безупречный и пунктуальный. Отвечаю мысленно, вслух же произношу привычное:

— Нормально.

— Смогла поспать?

Темный взгляд пробегается по лицу, прекрасно замечая и бледную кожу, и припухшие, покрасневшие глаза и нос, и искусанные губы, покрытые запекшейся корочкой, и идеально расчесанные и заколотые черной лентой в низкий хвост волосы. Всё это я знаю отлично, потому что еще пять минут назад бездумно сидела перед туалетным столиком, видя и не видя себя одновременно, вновь потерявшись в воспоминаниях.

Мы так много и так часто зависали с Лизой в этой квартире, что любая мелочь в ней легко затягивает в прошлое, заставляя или улыбаться, или грустить.

— Кажется, — пожимаю плечами.

Не говорить же, что так устала ворочаться в до жути неудобной сегодня кровати и бороться с тысячами мыслей, без спроса лезущих в голову, что в четыре утра уже была на ногах.

Зато сварила любимый кофе, закуталась в незаменимый пушистый плед и, забравшись с ногами на подоконник, на котором никогда не росли в горшочках цветы, не торопясь попивала согревающий напиток и бездумно смотрела в окно, встречая рассвет. Отдыхая и ни о чем не думая. В темноте и тишине, созвучной той, что царит у меня в душе уже вторые сутки.

— Не надо было вчера тебя слушать и оставлять одну, — уверенно заявляет Алекс, проходя на кухню и начиная греметь посудой, словно у себя дома.

Я же выказываю удивление лишь приподнятыми бровями. Ругаться сегодня нет никакого желания.

Через час предстоит ехать в ритуальный зал, который Алекс арендовал, чтобы все желающие смогли прийти и попрощаться с Лизой. Поэтому тратить сейчас последние силы на скандал, который все равно ничем не поможет, считаю полной глупостью.

Пожимаю плечами и иду к самостоятельному гостю, поражающему меня своей наглостью и самоуверенностью. Нет, понятно, что перед фамилией Гроссо открываются многие двери в нашей стране, хотя не только в нашей, не суть. Но это не значит, что и я начну прыгать, бегать и выполнять другие команды по щелчку его пальцев.