Книга Твоя наследница, страница 40 – Рина Беж

— А знаешь, странно получается, — начинает рассуждать Котова, а я поднимаю взгляд и вновь любуюсь ее силуэтом в окне. Красивая, даже вот такая немного по-детски милая любительница подоконников, — как они узнали, что я беременна? Или это было совпадением?

— Правильный вопрос, — хвалю за догадливость. — Тебя в клинике видела подруга Карины, одна из твоих бывших клиенток. Ты с обменной картой в руках шла, счастливая. Дамочке хватило ума сопоставить одно и другое и сделать выводы. Позвонить и сообщить моей сестре шокирующую новость — являлось делом пары минут.

— Да, верно. Я посещала клинику в начале недели, а к тебе полетела только в субботу, когда освободилась в салоне.

— А почему сразу не сказала о ребенке? — спрашиваю не чтобы уколоть, а просто ради интереса.

Поражает другое: как порой обстоятельства играют не в твою пользу и всё складывается один к одному, чтобы испортить идеальный порядок течения жизни.

Сегодня ты счастлив и готов покорять горы, а завтра весь мир ополчается против тебя, и ты близок к тому, чтобы опустить руки.

— Хотела сюрприз сделать, — спустя паузу произносит Котова, наверное, тоже вспоминает те дни. — Даже пинетки купила. Одни розовые, другие зеленые. Срок же был совсем маленький, и я не знала, кого мы… я жду.

Понимаю, что оговорка у нее выходит случайно.

Но по сердцу бьет отменно. Сволочью себя вновь чувствую. Предателем и подлецом, отвернувшимся от девушки, которая решила подарить главное сокровище.

— Давид, неужели они меня так сильно ненавидели? — спрашивает Юля, отвлекая от самобичевания. — Что я им сделала?

— А ничего, — ухмыляюсь невесело. — Просто испортила планы моего отца выгодно пристроить меня, женив на дочери партнера, и взять в оборот, полностью подчинив. А Карина в очередной раз проявила свою патологическую ревность и жадность. Она привыкла быть центром моей жизни, важной ее частью, ради которой я готов на многое. А тут ее сдвинули с пьедестала.

— Но я же…

— Юля, — выделяю имя голосом, чтобы привлечь ее внимание, — вы слишком разные. Поэтому ты никогда не сможешь понять сути их мотивов. Они же даже не расстроились, что испортили мою жизнь, не извинились, когда я их разоблачил. Они знали, что у них растет внучка и племянница… и им было чхать на вас. Понимаешь? На меня, на тебя, на Амину. Для них все люди вокруг — словно пешки и куклы, которые должны удовлетворять их потребности. А если пешки взбрыкивают или нарушают правила, о них не жалеют и скидывают с поля. Дамир Цикал прежде всего циничный делец и бизнесмен, роль отца он исполнял только на публику.

— Но ты же его сын, — вижу, как она качает головой, не в силах смириться и принять такое отвратительное ко мне отношение.

Да, в милосердии и сопереживании Юля постоянна.

— Сын, отказавшийся жить по правилам, которые ему хотели навязать, и сломавший рамки, в которые пытались загнать, — не скрываю истины нашего с отцом общения. — Семь лет назад я стал догадываться, что Дамир жесткий человек, но вот о том, что он прогнил насквозь… еще нет. Зато знаю сейчас.

— Это больно. Осознавать такое о родных людях. И мне очень жаль. Честное слово, — каждое слово Юли пропитано эмоциями.

Но я понимаю, что это не жалость, направленная на меня, это жалость к людям — душевным инвалидам, с кем я больше не хочу иметь ничего общего.