Книга После измены счастье есть, страница 78 – Рина Беж

Но все равно стараюсь держать лицо:

— Добрый день, Петр Максимович.

Евдокимов на улыбку не отвечает, как и руку не жмет. Смотрит холодно, изучающе. Явно просчитывает, как я себя сейчас поведу.

Похоже с тем, что день добрый, я немного поспешил.

Евдокимов это и подтверждает.

— Сам пойдешь? Или дурить будешь? – кивает в сторону парней.

Тех двое. Рассосредоточены. С виду расслаблены, но это видимость. Оба наготове. И не факт, что где-то поблизости нет других.

— Сам.

— Ну хоть так.

Петр Максимович ведет подбородком, без слов указывая направление.

Сжав сильнее ручки сумки, закидываю ее на плечо и подчиняюсь. Начальник безопасности следует на шаг позади. Парни пристраиваются один впереди, второй позади. Всё четко. Не выпустят.

— Может объясните, причину такой дружеской встречи? – закидываю удочку, стараясь держаться независимо и смело.

Хочется понимать, какой конкретно мой косяк привел к тому положению, в котором я сейчас нахожусь. А то вдруг сболтну лишнего.

— Тебе весь список перечислить, Николай?

Мля… такой ответ начбеза напрягает еще больше. Ноль конкретики и в то же время есть понимание, что грешок отыскали не один.

Хреново.

Прямо на выходе нас поджидает черный минивэн. Стекла тонированные.

Менты трутся поблизости, но ни машины, стоящей впритык к пешеходке и явно нарушающей ПДД, ни меня, ведомого в оцеплении, в упор не замечают. Подай я голос, они, суки, еще и глухими прикинутся.

Попадос!

Как только остается пара метров, дверь машины плавно отъезжает в сторону. Меня с обеих сторон хватают за локти и не совсем нежно заталкивают внутрь. Охранники садятся с обеих сторон, подпирая плечами. Евдокимов – напротив.

— Вы мне…

— Поймай тишину, Прига, – произносит начбез тихо, но так вдохновенно, что я принимаю его слова за дружеский совет и затыкаюсь.

Как ни странно, везут меня ни в лес, ни в поле, ни на ковер к Крылову, а ко мне домой.

Вместе со мной поднимаются. Осматривают квартиру, забирают всю электронику, по которой я могу хоть с кем-то связаться, предупреждают, чтоб из квартиры даже носа не казал, после чего уходят.

Ох..реневший вконец, не знаю, радоваться мне или печалиться. Выглядываю в окно. Наружка стоит и даже не прячется. Уверен, свинтить не выйдет. Но через пару дней все же пробую.

То, что сделал это зря, объясняют доходчиво и больно. Очень больно. Не жалея.

Но лицо не трогают.

Ответ – почему? – получаю через сутки, когда в мою квартиру, как к себе домой, входит Крылов. Ни здрасьте, ни насрать…

— Через несколько дней едешь в суд. У тебя развод с Варварой, – ставит он в известность, разглядывая меня, как мерзкую букашку. – Советую подписывать бумаги, не задавая лишних вопросов, не препятствуя расторжению брака, и даже не глядя.

— А если я не хочу? – проверяю границы допустимого, стараясь чтобы голос не дрожал.

Бесит меня, что я не понимаю эмоций Демьяна Константиновича. Он закрыт наглухо. И говорит отчего-то про мою жену, а не про свою.

Я ж рассчитывал, что он из-за Томки меня прессанёт, все же каждый мужик – собственник, пусть ему его баба уже, по сути, на хрен не упала. А он со мной по поводу Варьки базарит.

— Тебе подсказать, куда засунуть своё «не хочу», или сам сообразишь? – пригвождает он меня к месту тяжелым взглядом.

— Не нужно.

— Ну смотри, – разминает шею, хрустя позвонками. – И да, Коля, если дурить вздумаешь… то лучше не надо… документы на развод ты в любом случае подпишешь. А вот зрячим или слепым, с целыми пальцами или сломанными – решать тебе. Во втором варианте будет сложнее, сам понимаешь, но ты в любом случае будешь стараться так долго, пока графологическая экспертиза не поверит, что это писал ты. Уяснил?