Книга После измены счастье есть, страница 42 – Рина Беж

Очень хочется обернуться и проверить догадку, что он во мне дыру сверлит, но я всего лишь веду плечами.

Он же не в курсе проделок своей жены и моего мужа? Иначе я им не завидую.

ДЕМЬЯН

Интересный экземпляр.

Разглядываю Пригожину с совершенно несвойственным мне интересом.

Нет, цепляет не внешность. За свои сорок пять лет я уже столько всяких-разных женщин повидал, что удивить меня ничем не получится. Да и красота – вещь условная. Кого-то блондинки впечатляют, кто-то тащится по брюнеткам, у некоторых стойка на рыжих ведьм. Кто-то предпочитает стройняшек, другие не могут спать на костях, им пышку подавай. Объемные формы, стиральные доски, длинноногие, губастые, с интеллектом в глазах или личиком тупой куклы, пирсингованные, лысые или радеющие за естественность во всех ее проявлениях, включая волосы подмышками и на ногах. Нет предела совершенству и вкусовым предпочтениям.

Пригожина цепляет контрастами.

Маленькая, хрупкая, бледнокожая блондинка. Но глаза – нереально карие. Кофейные омуты, в которых отражается что-то осознанное, не инфантильное. С виду еще девчонка девчонкой, а взгляд – взрослой женщины.

То же с остальным.

Одета, как подросток. Смешной спортивный костюм, разношенные кеды, небрежно убранные волосы, полное отсутствие макияжа. Но! Четкая, уверенная речь, твердость в голосе, в посадке головы, во взгляде, прямолинейность и характер.

Характер зачетный. Маленький, но не сгибаемый боец.

Смешная и необычная.

Она пришла в школу не чтобы заламывать руки и извиняться за свою подопечную, пряча глаза. Нет, она пришла отстаивать ее интересы, разбираться, выяснять и топить за правду до победного.

А эта ее ничем необоснованная уверенность, что девчонка, как помнится, ее племянница, ни в чем не виновата?

Абсолютная.

Стопроцентная.

Восхищающая помимо воли.

Наверное, это охуенно, когда в тебя настолько верят. Лично мне подобное непривычно. Вот так бескорыстно конкретно за меня еще никто никогда не топил.

И это подкупает.

Пригожина ни одного вопроса притихшей рыжуле не задает, лишь окидывает племянницу внимательным взглядом мамаши-орлицы, выискивая повреждения, за которые, если понадобится, три шкуры с каждого сдерет, а после, успокоившись, что таковых нет, моментально встает на ее защиту.

Я на секунду даже зависаю и выпадаю из разговора с заведующей учебной частью, подобострастно заглядывающей в мои глаза и что-то заискивающе вещающей. Не ожидала она меня в школе увидеть лично. Привыкла, что вопросы Макса всегда разруливает Тамара.

Я в общем-то тоже к этому привык. Но раз уж вызвали, решил поступить по давно проверенной схеме. Отбашлить, сколько скажут, не торгуясь, забрать своего оболтуса и отправить его поскорее домой.

Продуманный план провалился, когда в кабинет директора ворвалась мелкая фурия и открыла рот. Я практически сразу передумал уходить. Особенно когда понял, что вместо извинений и пустой болтологии в ход пошли вполне логичные вопросы, а завуч и директор странно занервничали.

Так-так-так!

Самое невероятное, что даже притихшие проказники ожили. И ладно бы одна рыжуля. Но нет, мой сын тоже. Такой реакции я от него не ожидал, тем более что, объясняя ситуацию, мне ставили в укор постоянные разборки между детьми.

— Я хочу увидеть «место преступления».