Книга После измены счастье есть, страница 101 – Рина Беж

Да кто бы сомневался.

Только я не мальчик, который будет ждать, когда барыня передумает.

Прохожу по комнате туда-обратно. Тормознув у мини-холодильника, достаю бутылку воды, свинчиваю крышку, делаю несколько больших глотков и все же озвучиваю вопрос, который, сука, никак не дает покоя.

— Том, скажи мне, ни хера не понимающему, ты вообще каким местом думала, когда ехала разбираться с шестнадцатилетней девочкой к ней домой? Явно же не головой, да?

— Да нет, милый мой! Как раз-таки головой! – снова психует Томка, а дальше несет абсолютную чушь, от которой у меня волосы на голове шевелятся. – Все из-за нее у нас испортилось, понимаешь?! Из-за нее! Если бы эта буйная малолетка не мотала нервы Максу, я не ездила бы в школу на разборки каждую неделю и с Пригожиным не замутила бы, пытаясь нервы свои успокоить. А значит, и наша семья, Дёма, не развалилась бы!

«Ты дура? Или так здорово прикидываешься?» – хочется задать вопрос, вместо растираю ладонями лицо и пытаюсь найти сил, чтобы не придушить идиотку.

Это ж насколько нужно всё вывернуть, чтобы…

Да к черту!

Отставляю бутылку в сторону и беру в руки пульт, включаю висящий на стене телевизор.

— Что ты делаешь? – недоуменно спрашивает бывшая Крылова, а ныне Гусева, но я игнорирую ее вопрос.

Сама прекрасно всё видит.

— Сядь на стул, – предлагаю ей по-хорошему, а, когда замечаю, что мои слова она игнорирует, мысленно машу рукой и отхожу к окну.

Опираюсь на подоконник и жму на кнопку воспроизведения.

— Что это? – сипит Томка десять минут спустя, теряя боевой задор и даже слегка бледнея.

— Это, Тамара, запись с уличной камеры видеонаблюдения, – произношу, стараясь не поддаваться на эмоции, потому что меня, смотрящему на момент аварии, где в машину моего сына влетает пьяный урод, снова колотит.

А кто всему виной?

Баба сорока лет, вбившая в свою пустую голову какую-то чушь и сунувшаяся к дитю, чтобы обелить свои дерьмовые поступки.

Нормально вообще? Есть ум в черепной коробке или как?

Бля, да нету его у нее. Ни капли. И спрашивать не хрен, так всё ясно.

— После того, как ты «разобралась» с девочкой, – объясняю бывшей суть ее идиотского поступка, – у Саши открылось кровотечение. Максим повез ее в больницу, а то, что ты видишь – результат поездки.

— Наш сын попал в аварию? – сипит Гусева.

Неверяще качаю головой и, едва сдерживаясь, цежу, чтобы до нее наконец дошло.

— Оба. Ребенка. Попали. В аварию! ОБА!

— Боже!

Неужели первая нормальная реакция?

— Дём, я хочу поехать к сыну. Он как? Мой мальчик сильно пострадал?

М-да, горбатого могила исправит.

— Он против твоего приезда, – говорю прямо, махнув рукой на попытку достучаться до мозга. – Категорически.

— Но я мать!

И ведь я думал, что хорошая.

Растираю лицо руками и выключаю телевизор. Откидываю пульт на подоконник, скрещиваю руки на груди и обрисовываю для бывшей жены новую реальность.

— В больницу тебя никто не пустит, это первое. Не пытайся прорваться. Второе, в течение двух дней твой бизнес в этом городе будет прикрыт. Насовсем. Третье, советую паковать чемоданы и уезжать.

— Что?

— Я не шучу, Тамара. Продавай то, что у тебя осталось, и уезжай из Питера. Тебе здесь больше не рады.

— А кто ты такой, чтобы указывать мне, где жить?

Гусева задирает подбородок, на что лишь холодно усмехаюсь и говорю твердо, чтоб до нее наконец дошло.