Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 61 – Рина Беж

На смотровой площадке Роман подводит меня к перилам, а сам останавливается за спиной. Так близко, что я чувствую жар его крупного тела. Его руки ложатся на поручень с обеих сторон от моих, касаясь их и запирая меня саму, словно в ракушку.

Основательно, надежно. И вместе с тем слишком интимно.

— Ты не перебарщиваешь? — уточняю, повернув к нему голову.

Ответ получаю в неподражаемой утвердительной манере.

— Тут ветер, Вика.

Ну да — ну да.

Хочется захихикать, как девчонке-отличнице, за которой ухаживает главный задира двора. Но позволяю себе я лишь загадочную улыбку и неопределенное:

— Как скажешь.

Желания спорить с не-капитаном вообще не возникает.

Не то чтобы мне заходили его диктаторские замашки, они скорее будоражат кровь, пуская по венам адреналин. Просто я почему-то вижу за вот этой покровительственно высокомерной манерой общения не стремление унизить меня или возвыситься самому, а именно заботу.

Слегка кривобокую, мужицкую, но искреннюю.

Будто иначе он не умеет.

Только прямолинейно, грубовато-топорно, по-военному.

— Роман, ты случайно, не бывший военный? — озвучиваю вопрос, как только он рождается в моей голове.

— С чего вдруг такой вывод? — не спешит он отвечать прямо, но развернуться в своих руках позволяет, хотя и отступает всего на полшага.

— Манера общения у тебя не особо для меня привычная, — говорю, как есть. — Много командных ноток. И путей для маневра ты не оставляешь. Я сказал. Я решил… а ты внимай и слушайся, женщина, — напоминаю ему наш вчерашний разговор и замашки доминанта.

— Тебе не нравится?

— Я еще не решила.

Звучит немного кокетливо, но уж как есть.

И я действительно не понимаю: нравится мне подобное или нет.

Бардин тоже не был мягким лапочкой и любил продавить свою точку зрения — даже в отношении свой молодой куклы пытался навязать личное мнение, играя на моей самооценке. И все же в сравнении с Романом я бы поставила на то, что стержень есть только в одном из них.

И это не мой муж.

Да, пусть не специально, но я время от времени сравниваю своего бывшего — для меня Толясик именно такой, наш брак изжил себя, — с новым знакомым. И чем чаще это происходит, тем сильнее на фоне грубоватого, но настоящего Романа, я вижу скользкую изворотливость и лживую хитрожопость бесчувственного м. ужа.

Говорит ли во мне обида из-за предательства последнего?

Не думаю.

Скорее, это спали шоры, которые очень долго закрывали глаза.

— Я больше пятнадцати лет прослужил в ВМФ. После ранения был комиссован. Но с тех пор много воды утекло, — приоткрывает завесу тайны Роман. — Так что я давно не военный, Вика.

— А замашки остались, — решаю не сдаваться.

Он хмыкает.

— В бизнесе тоже нужно быть твердым. Даже тверже, чем в армии.

— Значит, ты бизнесмен…

— Ты чем-то недовольна?

Роман влет улавливает изменение в моем настроении. А я, чтобы он не надумал лишнего, решаю признаться.

— Пока не знала твоего имени, про себя называла тебя исключительно «не-капитан».

— Почему «не»?

— Потому что в первый день на лайнере ты меня ввел в заблуждение своей одеждой. Я подумала, что ты капитан Астории, а чуть позже мы разобрались и…

— У меня судоходная кампания, Вика. Танкерные перевозки. А еще я капитан дальнего плавания, — обезоруживает он меня широкой ухмылкой.

Это как отнять у ребенка конфету, а через секунду вручить целый торт.