Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 26 – Рина Беж

Благодаря Бардину всё уже не в шоколаде, хотя цвет остался прежним.

Полчаса спустя, освежившись и переодевшись в свободный брючный костюм для дома, спускаюсь вниз. На кухне застаю обеих дочерей.

Заказ уже доставили, девчата споро в четыре руки расставляют тарелки и раскладывают приборы.

— Мама, привет! — Светланка, заметив меня, оставляет все на столе и приближается.

— Привет, красавица! Дай-ка я тебя обниму, — прижимаю ее к себе и с нежностью касаюсь округлившегося животика. — Как наш внучок или внучка поживают?

— Партизан или партизанка показывает исключительно попу, — фыркает старшенькая. Они с мужем Егором очень хотели устроить гендер-пати, но малыш обломал будущим родителям весь кайф. Спрятался и ни-ни. — У нас с пузожителем все в порядке, не переживай. А тебя, Ришка сказала, на работу сегодня из отпуска дернули?

— Ага, завтра оперирую.

— Ну блииин…

— Не ворчи, защитница моя, — чмокаю Лану в щеку и беру ее под руку, поворачивая в сторону стола, где младшенькая во всю наводит красоту. — Догилев обещал мне эти два дня возвратить.

— Взять, отдать, заколебали! — не успокаивается старшенькая. — У тебя нормальный отдых будет только тогда, когда ты смотаешься из города, а лучше из страны, и выключишь телефон. Иначе так и не оставят в покое. Будто других хирургов в больнице нет.

— Есть, конечно, но «я же — лучшая», — кривляюсь, припоминая слова главврача.

— Вот с этим точно спорить не буду!

Только открываю рот, чтобы расспросить о делах, все-таки несколько дней не общались, как раздается:

— Привет, красавицы мои! М-м-м, какие запахи обалденные, — на пороге кухни нарисовывается Анатолий. — А я к вам не с пустыми руками…

В руках Бардина охапка красных роз и два букета с белыми лилиями.

Муж жжет меня взглядом, будто старается пробраться в мои мысли. А у меня на языке так и вертится вопрос: неужели после покупки золотишка Азалии он так поиздержался, что для жены и дочек денег хватило только на покупку трех «веников»? А те, интересно, по оптовой цене брал?

— Папочка! — бросается ему на шею Ришка.

ВИКТОРИЯ

— Ой, какая красота!

— Спасибо, папуль, они великолепны!

Дочки так искренне радуются цветам, так аккуратно и любовно прижимают их к груди, что сердце кровью обливается.

И снова это ощущение разрезаемых внутренностей. Хочется заорать: «Скажи, Бардин, чего тебе не хватало, а? Зачем ты всё разрушил? Всё же было хорошо...»

— Всегда пожалуйста, мои милые! Для вас, родные, что угодно!

От мерзкого лицемерия щеки огнем вспыхивают.

Прикусываю кончик языка, чтобы не ляпнуть лишнего, и отворачиваюсь. Не желаю смотреть на дешевый концерт одного актера, как и на его уже ненужные знаки внимания.

Но кто б позволил увильнуть.

— Это тебе! — Анатолий, перестав обниматься с девочками, приближается ко мне и протягивает злополучные розы. Мало того, резко наклонившись, целует в щеку.

Фу. Не сдержавшись, морщусь и вытираю ее. Неизвестно, где губы предателя до этого побывали. А «веник»…

— Риша, забери и поставь в воду, — прошу младшенькую и, не глядя, скидываю ей его в руки.

С бо́льшим удовольствием я бы засунула этот «веник» в задницу изменщика или предложила девочкам выкинуть на помойку. Но ни то, ни другое дочери не оценят. Да и не цветы тут виноваты, а один конкретный предатель.