Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 84 – Рина Беж

— Обалдеть, не встать.

— Да, Ксюш. Жизнь порой такие фортели выкидывает, что волосы дыбом становятся.

— Получается, они даже узнать друг друга нормально не успели?

— Совсем немного.

— Жалко как… — вздыхаю, а потом, собравшись с силами, задаю очень сложный вопрос. — А настоящий дед и Маша не хотели Нику у тебя забрать?

— Нет, — Звягинцев качает головой. — Наоборот, Тополев по своим каналам ускорил процесс удочерения. Ни он, ни Маша не пошли против воли Петра.

И вот теперь я расслабляюсь.

— Я бы тоже ее никому не отдала.

АЛЕКСАНДР

Сложный разговор, как ни странно, не оставляет горького послевкусия на языке. Наоборот, он служит новой ступенькой, помогающей нам с Оксаной сделать еще один шаг к сближению.

Очень эмоциональная, она соскакивает с кресла, приближается и молча меня обнимает.

Она не говорит громких слов, не возмущается обстоятельствами, не охает и не ахает, театрально сетуя на судьбу, как поступили некоторые знакомые нашей семьи. Взявшись причитать и подвывать: «Как же так, такая миленькая маленькая девчушка осталась круглой сиротинушкой, бедной и несчастной…», они бросились тискать ребенка, чем серьезно ее напугали.

Думал, придушу горе-артистов, больше играющих на публику, чем действительно сопереживающих. Тогда же мы с родными жестко пересмотрели круг общения и исключили из него всех особо языкастых.

Оксана теснее прижимается ко мне, согревает нежными объятиями, делится силой и ощущением невероятной правильности. Щекочет теплым дыханием шею и короткими ноготками затылок, и тихо-тихо шепчет:

— Я сочувствую твоей потере. И восхищаюсь твоей смелостью, Саш. А еще думаю, что ты по-другому поступить и не мог.

— Почему?

— Потому что Никуська — волшебница, — смеется негромко, хотя в глазах продолжает клубиться дымка слез. — Стоит ей своими колдовскими глазками разок глянуть, как тотчас сражает на повал и влюбляет в себя невероятно.

— Правда?

— А ты разве не замечал?

— Как-то не задумывался. Я с ней с рождения, Ксюш, так что для меня она априори всегда была своей.

Оксана немного отодвигается и прикладывает ладонь к моей щеке. Ведет большим пальцем по щетине, успевшей отрасти за день.

— А знаешь, что меня самое первое в вас с ней поразило? — шепчет, ловя мой взгляд своим.

— Нет. Что же?

— Ваши глаза, Саша.

— Глаза?

Ничего себе. Девушек обычно внешность привлекает, упаковка в виде дорогой одежды, аксессуаров, финансовые возможности, связи.

Ксюшка и тут умудряется удивить.

— Да. Они у вас очень красивые. Зеленые-зеленые. Это же редкость. А у вас даже оттенки очень схожи. Как такое возможно?

— Сам не знаю. Мы с Петькой, кстати, по этому поводу зачастую шутили. У него-то светло-карие были.

— Ну да, генетика — сложная вещь.

Кофе мы все же допиваем, пусть и заметно остывший. Я заставляю Оксану съесть конфету. Она меня — печенье.

В торговом центре направляемся прямиком в сектор детских магазинов. Удобно, что все они располагаются на одном этаже. Взявшись за руки, гуляем между стеллажами и определяемся с выбором.

— Саш, ты реально не шутишь? — смеется Оксана, когда я торможу возле витрины с машинами на радиоуправлении. — Мы точно Никусе подарок выбираем, а не тебе?

— Ну да, ей, конечно, — улыбаюсь.

Иначе на позитив, излучаемый Антипенко, ответить невозможно. Она ж, как солнышко, сияет и радует, греет и напитывает энергией.