Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 24 – Рина Беж

— А куколок у тебя нет? — обвожу игрушки внимательным взглядом.

— Неть, не юбю, — темная головка усердно мотается из стороны в сторону. — А ты?

— А знаешь, я их тоже в детстве не любила, — признаюсь, нисколько не удивляясь Никиным предпочтениям. Каждому свое. — Зато обожала возиться в воде.

— Аде?

Явно не понимая, что я имею ввиду, кроха смотрит на меня во все глаза, а я решаю показать ей все наглядно.

— Пойдем, научу.

Наливаю в большой таз воды и забрасываю в него деревянные пробки из-под бутылок, которые сама не знаю зачем много лет коллекционировала, а затем раскрашивала в разные цвета. Удивленной Нике выдаю поварешку и ставлю перед ней большую металлическую миску.

— Наловишь мне сюда желтенькие, — тычу пальцем в пробку обозначенного цвета. — А сюда красненькие, — выставляю блюдо поменьше.

— Да, — в детском голосе плещется нетерпение, а в глубине глаз предвкушение и радость.

Ника даже язык от удовольствия высовывает, когда выполняет задание. Так нас и застает вернувшийся Павел.

— Девчонки, а вы чего все мокрые? Трубу прорвало? — хлопает он глазами, не скрывая шока.

— Нет, мы играли, — успокаиваю его.

— Па-ёшкой, — подтверждает лапочка, демонстрируя черную пластиковую поварешку.

ОКСАНА

— Так, Никусь, теперь нам с тобой нужно срочно переодеться, чтобы не замерзнуть, — подмигиваю сияющей, как новенький пятак, крохе и поворачиваюсь к Звягинцеву. — Паш, займешься дочкой, ок? А я пока тут всё уберу.

Отправляю соседа с малышкой в комнату, где им всяко будет удобнее, но получаю отказ.

— Нет уж, Ксюш, лучше я сам солью воду и всё вытру, а вы обе идите одевать сухое. Еще не хватало, чтобы ты под Новый год простыла, — с этими словами сосед стягивает носки и подкатывает штанины.

Наблюдаю стриптиз нижних мужских конечностей и, не скрывая веселья, уточняю:

— Уверен?

— Да. Только тряпку мне выдай, чтоб было быстрее, а то еще соседей снизу зальем.

— О, об этом не волнуйся, не зальем, — убеждаю добровольного помощника в благоприятном исходе, но ведро и швабру с отжимом ему выдаю. Читаю на лице чисто мужской скепсис на женскую наивность, мол, с чего вдруг ты никого не зальешь, детка? — и поясняю. — Во-первых, я заранее подстелила клеенку, вон край прозрачный торчит, видишь? А, во-вторых, стяжку и качество уложенной на пол плитки мой дотошный папуля лично проверял, прежде чем принять работу. А он в этом деле большой спец. Так что течи быть не может. Не паникуй.

Пашка на меня лишь глазами хлопает, а затем, усмехнувшись, качает головой:

— Удивительная ты женщина, Ксю. Другая бы на твоем месте панику навела, а ты спокойная, как слон.

— А чего истерить? — пожимаю плечами. — У меня всё под контролем, — и, повернувшись к Нике, протягиваю к ней руки. — Пойдешь ко мне на ручки, солнце?

Идет.

Даже не сомневается.

Подхватываю ее с шумным «Ух, пчёлка моя!» и прижимаю к себе покрепче. Худенькая, хрупкая, и весит как пушинка.

Малышка льнет лианой и тонкими ручонками обхватывает мою шею. А еще смешно сопит в ухо, вызываю щекотные мурашки.

Захожу с ней в комнату, аккуратно ставлю на ковер и достаю чистое полотенце. Помогаю снять сырую одежду и закутываю в махровую ткань.

— Не замерзла, зай? — растираю ступни, убеждаясь, что те теплые.

— Неть, — мотает головой.

— А какую футболочку хочешь надеть? Розовую с бельчонком или зеленую с колобком? — предлагаю Нике на выбор обе вещи и выкладываю их на диван, чтобы оценила.