Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 18 – Рина Беж

Серьезно кивает, но хитрые глазки внимательно за мной следят.

Ну раз так.

— Неудивительно, что Я-я всё съел, — размышляю вслух. — Печенье было очень вкусным. Спасибо, Никусь, что угостила.

Малышка, довольная похвалой или интонацией, приваливается к боку родственника и, подтащив к себе на колени зайца, увлекается возней с его ушами. А Павел возвращает нас к началу разговора.

— Давай снова знакомиться, Окс, — говорит он серьезным тоном. — Павел Звягинцев, двадцать два года, студент экономического университета. В этом году выпускаюсь. Родился в этом городе. В этом доме живу почти два года, с того времени как Ника родилась, — на этой фразе сосед протягивает руку для пожатия. Я жму. А он продолжает дальше. — А это Вероника Звягинцева, — обнимает лапочку с двумя хвостиками. — Самая красивая девочка на свете, которой через пару месяцев исполнится два года. Да, конфетка моя?

Павел показывает малышке два пальца, и та с улыбкой жест повторяет.

— Два, — говорит и демонстрирует мне.

— Рада с вами познакомиться, соседи Звягинцевы, — произношу совершенно искренне и представляюсь сама. — А я — Оксана Антипенко, двадцать пять лет. Университет уже закончила. По образованию учитель начальных классов, но сейчас уволилась и работаю в другом направлении. Квартира мне досталась в наследство от бабушки. Вот решила перебраться.

— А до этого с родителями жила?

Вопрос вполне закономерный, но я слегка подвисаю.

— Э-э-э… нет. На съемной с мужем.

— Так ты замужем? — хмурится Павел.

Секунду или две смотрю на него в упор, кусая губу, а затем сама не понимаю: с чего вдруг решаю поделиться сокровенным — чужие же люди! — но приглушаю голос, подаюсь вперед и поясняю:

— Официально, да, еще замужем. Но, если повезет, то через неделю стану разведенной.

— Если повезет? — переспрашивает сосед, копируя и мой тон, и мое поведение.

— Ага. Мой почти бывший муж решил нанять себе адвоката, Звягинцева А.А. Так вот, если тот согласится, то крови моей они попьют и процесс затянут… но я верю в лучшее.

— Звягинцев А.А.? — переспрашивает Павел странно сиплым голосом и разглядывает меня с каким-то новым интересом.

— Да, — киваю. — Ваш однофамилец, представляешь?

— Очень даже, — соглашается он с ухмылкой, но я пропускаю этот момент мимо ушей, потому что спешу поинтересоваться тем, о чем не услышала.

— Паш, а мама Ники где? Ты как-то ее упустил из виду? Или… Если не хочешь не говори, я не настаиваю, просто…

— Не упустил, Ксю, — произносит он, сверкая глазами. — Нет её. Нет и не было никогда.

— Что? Но как?

— А вот так! Отказалась она от дочки. Бросила еще в роддоме.

Ах ты ж ё-ё-ё… кукушка драная!

И столько гневных слов внутри рождается, совсем не литературных.

ОКСАНА

— Обалдеть, это ты в двадцать лет отцом стал?

Очередной мой вопрос совпадает с пришедшим на телефон Звягинцева сообщением. Извинившись, он отвлекается, чтобы прочитать его и вбить ответ, а когда пару минут спустя освобождается, с серьезным видом уточняет:

— Разве плохо быть молодым отцом?

— Нет. Но обычно парни бегут от ответственности.

И я нисколько не преувеличиваю. Двадцать лет — пик активности. В крови разгул гормонов, в ушах свист свободы и вряд ли хоть одна серьезная мысль о будущем в голове. А дети вообще за гранью фантастики.