Книга Больше, чем сделка, страница 94 – Рина Беж

— Но… – теряюсь не столько обезоруженная словами, сколько его проникающим в самую душу взглядом.

— Пожалуйста…

Да твою ж… а там, за карим бархатом, не наигранная забота и твердое желание защитить…

Запрещенный прием, но он действует круче любых слов.

— Миш, – сама не замечаю, как перестаю требовать и перехожу на просьбу. – А может, я на пол денёчка?

— Окей, в понедельник на пол денёчка, – переиначивает, ни в какую не собираясь сдаваться. – А сегодня ты в постели. И я обязательно позвоню по видеосвязи и проверю, так и знай.

О, ну если «позвоню и проверю», то точно сделает. Хлебом не корми, дай покомандовать. А надо мной – особенно.

— Ты невыносим. Знаешь?

— Брось, злюка, я идеален, – весело подмигивает, – ну, или ты хорошо справляешься.

Хочу надуть губы, как капризная бабёнка, обидеться, найти новые способы его уговорить. Не успеваю.

Самков ловко меняет тему:

— Давай так, Ирин. Ты меня слушаешься, а я обещаю, что как приеду в офис, так скину тебе на проверку отсканированные документы, найденные на Бестужева. Посмотришь их незамутненным взглядом, вдруг что-то интересное зацепишь по связям. Пусть сейчас у твоего брата всё в порядке, и со дня на день его выпустят, как только несостоявшийся свекор расколется, нам лишние козыри в рукаве не помешают. Кроме того, ты сама порывалась мне с Платоновым помогать.

Конечно, порывалась. И не отказываюсь.

Возможность быть полезной моментально гасит воинственный настрой. И пусть Миша убедил, что с Серёжкой все хорошо, как может быть хорошо у человека, содержащегося под стражей, но любой шанс помочь делает меня податливой и безоружной.

— Обещаешь?

— Ну, конечно.

— Ладно уж, поезжай, – даю добро, сдерживая желание броситься ему на шею и зацеловать. Столько он полезного делает для моей семьи, сколько никто и никогда…

Но следом вспоминаются тиранские замашки хитреца, и, прищурившись, я злорадно замечаю:

— Только имей ввиду, что это ты заставил меня быть дома, поэтому вопрос с моими прогулами будешь разруливать с отделом кадров сам.

Хмыкает в голос, нисколько не впечатленный:

— Не переживай, коброчка, с Галиной Михайловной я вопрос решу.

— Реши-реши, – поддакиваю, натягивая повыше одеяло.

Самков так жадно рассматривает мое тело, будто голодный до ужаса и сожрать хочет. А ведь мы все эти дни в одной кровати спали. И он даже не приставал и не делал никаких намеков, что рот-то у меня в отличие от остального не болит. Только смотрел все так же пристально и не моргая.

А ведь я уговаривала отпустить меня в гостевую спальню, чтобы его не дразнить и давать выспаться. Но нет, ни в какую не согласился. Оставил рядом. Впрочем, я и сама не особо настаивала, особенно, когда, обняв меня со спины, он легкими поглаживающими движениями по животу каждый вечер успокаивал боль.

— Ах да, Миш, еще момент. Пока с Галиной Михайловной будешь общаться, поинтересуйся, пожалуйста, по поводу Пряхиной, – прошу, все же поднимаясь и следуя за ним на кухню, пусть он и велит оставаться в кровати.

— О чем именно? – уточняет, взглядом спрашивая, какой кофе мне сделать, и утвердительно кивает на жест, обозначающий «такой же, как и себе».

— Как давно Светлана числилась в реестре.

— Я что-то пропустил? – тут же настораживается.

Оборачивается, ловит мой взгляд и не отпускает, желая понять, с чего вдруг повторно интересуюсь именно этим вопросом.