Книга Больше, чем сделка, страница 66 – Рина Беж

Вот же хамелеон выискался.

— Улыбнись мне, язва. Иначе напомню, как жарко мы вчера вечером прощались, – неожиданно произносит он, выдергивая меня из нутра своего мерса и впечатывая в свое тело.

Охаю. А в следующую секунду замираю. Чувствую, как наглая лапа ползет со спины на поясницу и ниже, прищуриваюсь и, оскалившись, сама подаюсь ближе.

Облизываю нижнюю губу и предупреждаю.

— Не прекратишь движение на юг, я прищемлю тебе то, что находится севернее, – говорю с расстановкой.

Для убедительности царапаю штанину ноготками второй руки, в которой прежде был телефон, и стараюсь не реагировать на жар прижимающегося ко мне тела. И на одуряюще вкусный ментоловый парфюм, и на завораживающий блеск похотливых глаз.

— Коброчка ядовитая.

— Самоуверенный засранец.

— Грубо, Ириш. Не надо, – цокает языком и склоняется ближе.

Вжимает меня в заднюю дверцу машины, убирая руки со спины, но выставляя их с обеих сторон плеч. Заключает в капкан.

Я дёргаюсь, но Михаил наваливается всем весом. Надавливает, впечатываясь в меня. Заставляя чувствовать не только свою упругость и рельефность, но и кое-что иное… среагировавшее явно не на жару, хотя и потянувшееся к солнцу.

— Оставь меня в покое, – фыркаю нервно, извиваясь, чтобы упереться в широкую грудь ладошками.

Получается. Правда, толку ноль.

Я при всём желании эту гору мышц не сдвину, если сам не пожелает.

— Не могу, радость моя.

Сверкает паразит глазами и прижимается щекой к моей. Ведет губами по скуле. Опаляет дыханием кожу, запуская мурашки.

Кошмарище! Еще только утро, солнце не палит, а мне уже дико жарко! Огнем пылаю, зажатая в стальных тисках.

— Миша, твою мать… прибью, – дёргаюсь, словно обжёгшись, когда губы мужчины задевают мочку уха и слегка прикусывают.

— Прибьешь и порадуешь тех, кто за нами, боясь моргнуть, наблюдает. Кажется, даже видео снимает. А… нет… не кажется.

Застываю.

— Что?

Сказать получается сипло… но, черт подери, иначе не выходит. Тело реагирует на этого засранца даже несмотря на то, что разум твердит: «Нельзя!».

— Третий ряд, справа от нашей. Серебристая мазда. Но будь аккуратна, – с этими словами Самков, как куколку, подхватывает меня под попу и резко переворачивает, теперь уже сам упираясь спиной в собственную машину. – Видишь?

Прикусываю губу, веду ладошками по груди «жениха», обнимаю за шею и, привстав на носочки, делаю вид, что тянусь за поцелуем. Сама же на секунду скашиваю глаза в нужном направлении и…

— Вот уроды недоделанные, – рыкаю, в последний момент касаясь не растянутых в ухмылку губ, а колючей щеки. – Придушу, как собак нерезаных.

— Тш-шш, не шуми, – успокаивает, поглаживая по спине.

— Но, Миша.

— Дай им почувствовать свою безнаказанность, а позже сожрешь. Я помогу, – хриплый смешок согревает висок. А после пронзает тысячами иголочек.

Самков целует так, будто клеймо ставит.

— Уговорил, – сиплю, отстраняясь и умоляя сердце перестать выплясывать в груди. – Ладно. Хватит им бесплатного кино, пойдем уже, а? Иначе на работу опоздаем.

Сама перехватываю его руку и тяну в ювелирный.

— Ты ж моя сговорчивая, – подкалывает прохвост, сумевший в очередной раз провернуть все по-своему.

И, чуть ли не присвистывая, вслед за мной переставляет ноги.

А спустя час, по-прежнему продолжая улыбаться, заводит меня в свою контору. Раздавая приветствия направо и налево, просит секретаршу Ниночку собрать всех в аквариуме, как они называют переговорную, и там во всеуслышание заявляет: