Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 21 – София Брайт

— Верно, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Я не вышла бы за тебя, зная, что ты спал с моей подругой и сделал ей ребенка. Это не та правда, с которой можно начинать семейную жизнь.

Саша откидывается на спинку стула, проводит ладонью по лицу — жест уставшего, побитого человека. Но мне его не жаль.

— Поэтому я и молчал, — голос у него глухой, будто он сам себя убеждает в чем-то. — Думал, что раз ты не знаешь, то и не больно. К тому же мне было на нее плевать. И ребенок этот… мне он был не нужен. Она сама его оставила. Для меня существуют лишь наши с тобой дети.

— А платил ей тогда зачем?

— За молчание, Ань. А потом… потом уже было поздно сознаваться. И я считал, что это должно перевесить мой проступок. Дети, бизнес, привычная жизнь.

— Удобная жизнь, — поправляю я. — Тебе удобно было, чтобы я ничего не знала.

— Мне было страшно, Аня. Есть разница.

— А мне сейчас страшно, Саша. Потому что я не понимаю, с кем прожила двадцать три года. Я смотрю на тебя и вижу не мужа, а… чужого человека.

Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает боль. Настоящая. Не наигранная.

— Не надо, — говорит тихо. — Только не это. Я тот же самый человек, который возил тебя в роддом, когда ты рожала Егорку. Который ночами не спал, когда у Лизы была температура. Который каждый день возвращается к тебе, потому что без тебя не может.

— И который каждый месяц переводил деньги женщине, родившей от него ребенка, и делал вид, что ничего не происходит, — добавляю я спокойно, но это спокойствие — броня, под которой всё кипит. — Не смешивай, Саша. Любовь к детям и забота о них — это одно. А ложь — совсем другое.

Он замолкает. Долго смотрит в кружку, из которой так и не отпил.

— Она хочет встретиться, — произносит наконец. — Алена. Сегодня.

У меня внутри всё обрывается, но я не подаю виду.

— С тобой?

— Со мной. Чтобы обсудить… дальнейшие действия. Как она говорит.

— Какие еще дальнейшие действия? — голос все-таки предательски дрожит. — Она хочет твоего признания? Хочет вписать сына в наследство? Хочет, чтобы он носил твою фамилию?

— Все вместе, — Саша не отрицает. — Она сказала, что пришло время прекратить прятаться. Что Алекс — мой сын и он должен получить то, что положено.

Я чувствую, как внутри разгорается пламя. Но теперь это не только боль. Это злость. Холодная, ясная, отрезвляющая.

— И что ты ей ответил?

— Ничего. Я сказал, что мне нужно подумать.

— Подумать? — я усмехаюсь, и усмешка получается горькой. — Саша, ты двадцать три года думал. Пришло время отвечать.

Он поднимает на меня глаза, и в них отчаяние пополам с надеждой.

— Аня, я не хочу рушить нашу семью. Я не хочу, чтобы ты ушла. Я сделаю все, что скажешь. Если ты скажешь послать ее куда подальше — я пошлю. Если скажешь забыть про них — я забуду.

— Не сможешь, — качаю головой. — Ты не сможешь забыть про собственного сына. И я не смогу жить с этим грузом. Потому что теперь это и мой груз тоже. Ты сделал так, что теперь эта женщина и ее ребенок стали частью нашей жизни. Хочу я этого или нет.

Саша молчит. Он знает, что я права.

— Когда встреча? — спрашиваю.

— Сегодня в шесть. В ресторане “Центральный”.

Я киваю, принимая решение. Не эмоциональное, не истеричное, а взвешенное. Такое, о котором не придется жалеть потом.

— Я поеду с тобой.