Книга Разводимся! Конец идеальной семьи, страница 11 – София Брайт

— Куда ты меня тащишь? — пищит она.

— Подальше от моей жены!

— Саша! Но ведь нам надо многое обсудить.

— Я не буду ничего обсуждать! — он распахивает дверь и вытягивает ее в коридор.

А я остаюсь в классе, не зная, что делать дальше. И не только в эту минуту, а вообще в жизни.

Дверь за ними захлопывается, но я все еще слышу приглушенные голоса за стеной. Саша что-то резко говорит Алене, она отвечает капризно. Я не разбираю слов, да и не хочу. Мой мир, который я так тщательно выстраивала двадцать три года, только что разлетелся на мелкие осколки.

Ноги подкашиваются, и я наконец позволяю себе прислониться к стене. Холод штукатурки пробирает сквозь тонкую ткань платья, но это единственное, что удерживает меня от того, чтобы сползти на пол.

Голос бывшей подруги, утверждающей, что именно она стала первой девушкой моего мужа, звучит в голове снова и снова, въедаясь в сознание, как кислота. Я зажмуриваюсь, пытаясь заглушить эти слова, но они громче любой тишины.

В памяти всплывает наш первый раз. Как мне было страшно поначалу, потому что для нас двоих это было впервые, но Саша шептал, что все будет хорошо. Успокаивал, отвлекал поцелуями. А я благодарила судьбу за то, что мы проходим этот путь вместе.

Но для него это все было не в новинку. И он смеялся в глубине души над наивной дурочкой Аней.

— Ненавижу, — шепчу я одними губами, и от этого слова становится легче. Только на мгновение.

Голоса за дверью стихают. Слышу удаляющийся стук каблуков, а потом наступает тишина. Такая густая, что кажется, ее можно резать.

Дверь приоткрывается, и в проеме появляется Саша. Взгляд взбешенный, а плечи напряжены. Но когда он видит меня, прижатую к стене, его лицо меняется. Взор становится мягче.

— Аня… — он делает шаг ко мне, протягивает руку.

— Не подходи.

Голос кажется чужим. Осипшим, низким. Будто я не говорила последние полчаса, а кричала.

— Ань, давай просто уедем отсюда, — он останавливается, но руку не убирает. — Я все объясню. Не здесь.

— Объяснишь? — я поднимаю на него глаза. — Саша, я не дура. Я ведь слышала, что она тебе говорила, пока я не дала о себе знать. И она сидела перед тобой без трусов, расстегивая на тебе брюки.

— Я бы не позволил ей расстегнуть их.

— Ах, не позволил бы? — я усмехаюсь горько. — Значит, ты герой? А раньше? Двадцать три года назад ты тоже не позволил? Или тогда все-таки позволил?

Он молчит. И это молчание хуже любых оправданий.

— Сколько раз? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все замерзает. — Сколько раз вы спали у меня за спиной?

— Аня, солнце…

— Не называй меня так! — срываюсь я, и слезы, которые я так старательно сдерживала, наконец прорываются. — Не смей произносить мое имя своими губами, которыми ты прикасался к ней! Я спрашиваю — сколько?

— Один раз, — выдыхает он. — Всего один раз, за месяц до последнего звонка. Я… — проводит рукой по волосам. — Слушай, я не знаю, как это произошло. Она тогда сказала, что ты у нее. Я пришел, тебя не было. Она сказал, ты задерживаешься. Предложила чай. Мы сидели разговаривали. Потом она начала говорить что-то о том, как нам завидует. А еще — что ты переживаешь, что у нас у обоих это будет первый раз. И тебе страшно, потому что я могу сделать тебе больно, без опыта.

— И ты решил поучиться на ней?