Книга Ангел для Кречета. Запретная, страница 76 – Софи Вирго

— Снежка, что случилось. Ты ведь никогда не спрашивала о нем. Ты в беду попала?

— Нет, со мной все хорошо. Он нас нашел. Вернее, его нотариус…

Снежана

Разговор с мамой многое во мне изменил. Первые минуты у нее был шок. О на не могла сообразить, о чем я говорю, а когда поняла, заплакала. За все то время, что я себя помню, она плакала три раза, при мне во всяком случае, и каждый раз только от радости. А сейчас я очень долго слушала ее слезы. Похоже, что все эти годы мама ждала его, надеялась случайно встретится и прожить остаток времени вместе.

Ей было девятнадцать, закончила второй курс. Конец июля выдался тяжелым. В тот год у нее был конфликт с преподавателем, который решил добиться от студентки расположения и склонить к близости за зачет по практике. Их первое знакомство с папой вышло не самым приятным. Как мамуля сказала: «наши отношения начались с моих слез». Сбежав от преподавателя, она оказалась в парке, плакала и обнимала себя. И тут к ней подошел папа.

Она не стала рассказывать всю историю, поделилась общими фактами. Как красиво он за ней ухаживал. Взрослый, окрепший мужчина без следов подросткового максимализма, и ведь разница в возрасте всего в пять лет. Тогда он окружил ее заботой и любовью. Милова— старшая прекрасно знала кто он, чем занимается и какой ведет образ жизни.

Не могу понять этого. Почему мы обе влюбились в бандитов? Буквально вложили наши хрупкие сердечки в их руки, а они с радостью забрали их в единоличное пользование, забыв поделиться своими. Хотя ее мужчина хотя бы думал о ней всю жизнь, мой же… Вообще с ним ничего непонятно. Не представляю себя на ее месте, как бы я поступила. Я немного спрашивала, но самым главным был лишь один вопрос.

— Но ведь он бандит, все ради денег, ради власти. Как, мам? — в голосе не было осуждения или обиды, хотелось просто понять почему.

— Ты смотришь на это так категорично, потому что в жизни повстречала плохих людей. Таких, как Тимофеевы, много, подавляющее большинство, но есть и исключения. Юра был одним из немногих, кто выживал, а не стремился к подобной жизни. Деньги, власть, — да, он получал это, но если бы мог, переиграл все от и до, сделал бы это. Только было поздно. На кону уже была жизнь, чтобы соскочить, нужен был либо большой компромат, либо большой статус. В те времена у него не было ни того, ни другого. Мы любили друг друга, Снеж. Так, как любят лишь раз в жизни.

Мы обе плакали и говорили, глотая противный ком в горле, который не хотел проходить. Наоборот, с каждым услышанным словом становился все больше.

— Поверь, когда сердце бьется только ради него, каждый вздох только рядом с ним, тебе уже все равно чем он занимается, как зарабатывает деньги. Ты будешь рядом и в богатстве, и в бедности, и под пулями, и у кровати, потому что главное быть рядом. Не осуждай его, не надо. Он был куда благороднее всех этих богатеев, что выбились без крови на руках. Я не знаю, убивал ли Князев, но одно могу сказать точно, если и да, то при острой угрозе жизни тех, кто этого не заслуживает.

Верю. Верю каждому слову. И увы, нахожу отражение их истории в нас с Кречетом.

— Юра всегда был человеком чести. Он ни разу не взял чужого, и свое не отдавал. Именно за это я его и полюбила, снежинка.