Книга Развод. Вина Тирана, страница 12 – Софи Вирго

Наш сын решил родиться ножками вперед. Казалось бы, не так уж и страшно, это ведь не такая страшная аномалия, я и сама родилась ножками вперед. Но из-за того, что шея была обита два раза пуповиной, при естественных родах ребенок погиб.

Я до сих пор. Не поняла, почему его не спасли, почему проглядели, почему не сделали кесарево. Да, мне сказали, что надо отпустить эту ситуацию, ведь она отравляет мне жизнь и в ней нет моей вины, но смириться было сложно, принятие казалось невозможным.

Но в какой-то момент я все же отпустила это, устала страдать. Когда поняла, что в этом действительно не было моей вины, это не зависело от меня, тогда удалось сделать первый шаг вперед. На словах можно долго себя утешать, а по-настоящему принять сложно.

Только, несмотря на то, что я все это знаю, принимаю и отпустила, мне не легче даже сейчас.

Путь к себе был долгим. На пути к нему, я успела скатиться в депрессию. Меня наблюдали врачи, я принимала антидепрессанты. Да, все это было без постановки на учет, без введения карты, которая хранилась бы в медучреждении. Но это было. И сейчас хранится дома.

Не могу поверить, что он готов достать эти документы и угрожать мне ими.

Вот скажите мне, кто захочет узнавать, почему я впала в депрессию? Кто захочет понять меня? Ведь у меня на тот момент уже было двое детей, ради которых стоило жить. Армад может представить все так, что люди будут думать, что я просто с жиру бесилась, и ни с чего впала в такое состояние.

Он не будет вдаваться в подробности и рассказывать причины. Он припомнит то, что я практически не уделяла время семье. То, что не ходила в школу на собрания, на утренниках детей не была активной мамочкой. Я скорее хандрила, нежели улыбалась.

Да даже если он расскажет первопричину, сразу ведь выставит Эмира очень положительным. Я ничего не смогу сказать против, потому что муж действительно тогда меня сильно поддерживал, заботился о детях, старался баловать меня, вытянуть из этого состояния.

Муж будет героем, а я упрямицей, которая не ценила его и упивалась жалостью к себе. Это будет выгодно лишь одой стороне, и в это поверят, потому что кому-то намного легче осудить, чем понять.

— Я не сошел с ума. Я просто тебя люблю, хочу сохранить нашу семью, а ты упрямишься. Решай, Снежана, прямо сейчас решай, чего ты хочешь.

Он загоняет меня в тупик. Перила лестницы больно впиваются в спину. Он зажимает меня руками, загоняет в ловушку, я не могу сбежать. Я в плену.

— Мне достаньте документы или ты будешь послушный? Я ведь могу и изменить заключение врача.

Снежана

— Ты этого не сделаешь, - говорю хриплым от страха голосом и смотрю ему прямо в глаза.

— Почему нет? Разве кто-то меня остановит? - усмешка срывается с его губ, а лицо все ближе к моему. - Я хочу сохранить нашу семью, и если ты против, значит буду применять любые приемы, лишь бы только ты не ушла.

Не могу поверить, что он говорит это серьезно. Это за пределами моего понимания. Неужели муж совершенно не думает о последствиях своего поступка?

— Ты сошел с ума в своем желании меня удержать. Ты подумал, какие последствия будут у твоего поступка? Все будут судачить о том, что происходит в нашей семье. Все будут тыкать в меня пальцем, конкуренты смогут ударить тебя побольнее, ведь именно поэтому ты тогда отказался от фиксации моего состояния в клиниках.