Книга Развод. Во власти предателя, страница 44 – Софи Вирго

Киваю ему, не в силах собраться с мыслями. То, что он сделал, заставило глупых бабочек встрепенуться, а сердце замереть от восторга, и все это вместе отправило разум в нокаут.

Встаю с пуфика и иду к шкафу, надо еще что-то придумать, не хочу ночевать в нашей спальне. В конце концов у нас есть гостевая, а мы теперь с ним гости друг для друга. Достаю домашнее платье, белье, и смотрю на мужа, намекая, что ему стоит выйти, но он сидит и смотрит с предвкушением, и тогда я не выдерживаю.

— Игорь, выйди, пожалуйста, я больше не могу переодеваться при тебе.

Но он ничего не говорит, подходит вплотную ко мне, отделяет тонкую прядь волос и начинает наматывать ее на палец.

— А придется, дорогая моя, потому что мы семья.

Лиля

Уже открываю было рот возмутиться, сказать, что это не так, что мы не семья, как муж начинает тихо смеяться своим фирменным грудным смехом, не заливистым, не громким, а именно тихим, спокойным, мужским и очень притягательным.

Я обожаю, когда он так смеется, и даже сейчас мне приятно слышать этот смех, и неважно, что теперь он вызывает во мне лишь слезы.

— Видела бы ты себя сейчас со стороны, — все же он опережает меня, и продолжает говорить. — Не волнуйся, я понимаю, что сейчас ты обижен, что сейчас в тебе много злости, я все это действительно прекрасно понимаю, Лиля, и давить на тебя не собираюсь. Не волнуйся.

— Понимаю, тебе очень хочется показать свою самостоятельность, показать, что в твоих руках хоть сколько-то власти сохранилась, но, увы, дорогая моя, вся власть как была в моих руках, так в них и останется. Но так уж и быть, чтобы не трепать тебе лишний раз нервы, и наш малыш рос спокойно, я уйду. Но лишь сегодня. Сейчас. Не навсегда.

Последние слова он разделяет и при этом кладет ладонь на живот сквозь полотенце. Есть в этом жесте что-то такое собственническое, властное, и очень мужское. Только, если, когда я была беременна Надей, мне это нравилось, то сейчас нет.

Он словно трогает что-то запрещенное только мое, и я искренне не хочу, чтобы он к этому прикасался. Да, я понимаю, это его ребенок, он имеет полное на это право, но сейчас я чувствую себя дикой эгоисткой, и мне кажется, что это все лишь мое, лишь мое и ничье больше.

— Переодевайся, мы ждем тебя, а после ужина, когда уложим Надюшу спать, нас ждет серьезный разговор. Не волнуйся, я постараюсь максимально мягко с тобой обо всем поговорить. Не хочу, чтобы ты оказалась в больнице. Повторюсь, я очень хочу, чтобы наш малыш чувствовал себя хорошо.

На этих словах он отходит от меня и идет прочь из спальни, и только когда он хлопает дверью. Понимаю, что начала дышать. Я даже закашливаюсь настолько обжигающим оказался первый вздох.

Сажусь на постель и плачу недолго, нет, просто быстро выпускаю обиду наружу, и через пару минут уже умываюсь холодной водой, чтобы остудить лицо.

Не знаю, сколько времени у меня занимают сборы, но, когда спускаюсь, Игорь не выглядит недовольным, значит, не сильно задержалась, а вот Надюша, наоборот, смотрит на меня, соскучившийся моськой. Смотрю в эти детские глаза и чувствую себя какой-то преступницей, негодяйкой, которая, придя домой, не уделила ребенку времени.

Ужин проходит напряженно и легко одновременно, когда участвую в разговоре с дочкой. Расспрашиваю ее обо всем, отвечаю на ее вопросы и расслабленно чувствую себя, спокойно, легко. Она отвлекает от меня, но стоит лишь пересечься парой фраз с мужем, как кол в спину вонзают, и я снова чувствую напряжение.