Книга Развод. Во власти предателя, страница 28 – Софи Вирго

Я должна принять его предложение по-хорошему, по доброй воле, но только не в его пользу, а в пользу Регины. Она заслужила.

— Господи, когда же это все закончится? — прижимая ладони к лицу, плачу и говорю сама себе. — Когда, господи?

Почему в нашей жизни ничего не бывает просто, почему мы должны вот так страдать? Почему люди такие злые? Почему в принципе, все так произошло? Я ничего не понимаю, ничего. Это все так ужасно. И поговорить мне не с кем.

Я должна сама принять это решение, потому что это только моя ответственность. Я не имею права ни на кого ее перекладывать, ни на кого.

Если я сейчас позвоню Регине, она скажет не слушать его, скажет посылать в далекое путешествие с различными вариантами уклонов. Будет заверять меня, что мы выстоим. Что я не должна заниматься самопожертвованием ради других, ведь бизнесы регулярно горят и открываются, горят и открываются. Но совесть, именно на нее Игорь и рассчитывал. Именно на нее.

— Нет, все, я должна собраться, взвесить все, и решить. Все во всем правы, все и во всем. Но я не могу принять сразу несколько решений. Я должна определиться обязана, и я точно не хочу это делать прямо сейчас.

Не знаю зачем, говорю все это вслух, словно кто-то может услышать меня, разделить со мной мои страдания и взять, обнять, пожалеть, но это, увы, не так.

Игорь

— Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь, друг? Она в больнице, на сохранении, а ты ей так нервы треплешь. Не боишься потерять ребенка, не боишься, что она сойдет с ума, что у нее нервы сдадут? — сидя рядом со мной в гостиной, начинает друг.

Дочка играет в чаепитие и не обращает на нас никакого внимания. Маленькая принцесса, внешне копия своей мамы, и как хорошо, что характером более мягкая, ласковая.

Но в то же время как представлю, что будет через несколько лет, когда она вырастет, начнет нравиться мальчикам, сразу злость берет.

С ума сойду, но никого к ней не подпущу. Коршуном буду вокруг виться, но мою принцессу никто не обидит, никто не посмеет к ней приблизиться без серьезных намерений, и пусть только с ее глаз сорвется хоть одна слезинка из-за мальчика, ему несдобровать, я устрою ему самый настоящий ад на земле. Пожалеет, что связался, пожалеет, что решился обидеть ее.

— Игорь, ты вообще меня слышишь? Ты здесь, со мной, тебе не жалко Лилю?

— Нет, не жалко. Я потерял свою жену, и сейчас я ее обретаю. Да, может, ситуация довольно и жестока, может быть, обстоятельства ужасны, но нет, я не отступлю, я ее дожму. Я действительно должен дожать, — делая глоток крепкого кофе, отвечаю ему, потому что не хочу, чтобы своим излишне грозным тоном привлек внимание Наденьки.

— Слушай, да делай ты что хочешь, черт с тобой, не слушаешь советов, плевать. Но расскажи Лиле правду. Расскажи ты ей. Всему есть предел, Игорь. Ты понимаешь? И ее терпению тоже не переходи точку невозврата, не переходи, друг. Есть вещи, которые ни ода женщина не сможет простить, как бы не любила.

— Когда будешь в моей ситуации, тогда и поговорим про точки невозврата, жестко осекаю его, на что друг поджимает губы и ничего не говоря, встает и уходит.

Я даже не иду провожать, он и так весь вечер пытался отправить меня в больницу и сказать Лили, что я солгал, а я буду этого делать.

Лиля

— Да что вы такое говорите? Неужели вы сами себя не слышите? Я не могу поверить в то, что вы на его стороне, Тамара Петровна. Ну правда, вы слышите, что вы мне говорите? — хватаясь за голову, сижу на кушетке и пребываю в дичайшем шоке.