Книга После развода. Ненужная любовь, страница 29 – Катя Истомина

Я смотрю на него, и не понимаю, что он только что сказал. Эти слова не укладываются в голове.

— Какая ссылка? О чем ты вообще говоришь? — начинаю шепотом, потому что не сразу нахожу в себе силы на полноценное возмущение. — Никакой ссылки не было! Мы развелись, я строила свою жизнь, ты строил свою. Ты забыл?

— Я ничего не забыл, — его голос становится жестче и грубее, явно чтобы напугать. — И я не бросал вас. Я дал тебе время одуматься, остыть, осознать свою вину и исправиться. Но вместо раскаяния ты что сделала?

— Что я сделала, тебя не касается, Самир! — говорю, стараясь держать спину прямо, но выходит скверно. — Ты потерял право что-либо спрашивать у меня и выставлять мне претензии в тот момент, когда подписывал бумаги о разводе и выбрасывал наше кольцо в мусорное ведро. Ты сам все уничтожил. Теперь это моя жизнь, и только моя. Уходи. Сейчас же.

Он не слушает меня, мотает головой, как на непоседливого ребенка.

— Я сказал, ссылка закончена, Надя. И знаешь, почему?

Уже страшно, что же там скрывается за этим почему. И он не спешит сразу говорит, выдерживают эту чертову паузу, во время которой с меня семь потов сходит.

— Потому что я не позволю своему сыну, моему наследнику, расти без отца. Расти здесь, в этой… трущобе, — он с нескрываемым презрением окидывает взглядом нашу чистую, но бедную комнату. — И так как ты, в целом, неплохая мать, и нареканий к тебе в этом плане у меня пока нет, я проявлю великодушие, заберу всех, а не его одного. Хотя, — он делает паузу, давая мне прочувствовать весь спектр вмиг накатившего отчаяния, — в принципе, я могу забрать и одного его. У меня есть на это все права. И возможности. Так что решай.

Чувствую, как от его слов пол уходит из-под ног, а сердце замирает от леденящего ужаса.

— Ты… ты не можешь просто так… — начинаю говорить, но слова застревают в горле, превращаясь в хрип.

— Могу, — безжалостно перебивает меня. — Я уже все решил. От тебя зависит лишь одно, хочешь ты быть рядом с сыном, или нет. Мне, в сущности, без разницы.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет ни капли сомнения или жалости. Я с ужасом понимаю, что это только начало. Начало нового кошмара, из которого, казалось, я уже выбралась ценой невероятных усилий. Но нет, кошмар только начинается.

Надя

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Сердце колотится слишком быстро и громко, отдаваясь эхом в висках. В голове проносится единственная мысль: защитить. Защитить сына, защитить свой хрупкий, выстраданный мир любой ценой.

Даже ценой самой большой и рискованной лжи в моей жизни.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь наполнить легкие воздухом, которого катастрофически не хватает. Смотрю ему прямо в глаза, в эти холодные, уверенные в себе глаза тирана, в которых нет ни капли сомнения.

— Ты не заберешь его, Самир, — говорю слишком тихо, но на удивление твердо. — Ты не заберешь его, потому что он не твой сын. Ты не имеешь на него никаких прав.

Он замирает. Секунду, другую молчит.

— Что? — это единственное слово, которое он говорит после паузы. Оно звучит тихо, приглушенно, но с опасной, шипящей ноткой, полной невысказанной угрозы.

— Ты все правильно расслышал, Самир, — выдавливаю из себя слова, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Голос предательски дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость в моменте, в котором слабости нет места. — Амир не твой сын. Его отец — другой мужчина.