Книга Цена семьи тебе не по карману, страница 45 – Софи Вирго, Катя Истомина

Я не мешаю, пусть ездит. Это развивает в ней самостоятельность, отделяет ее от меня, от отца, она становится взрослой. А ей уже шестнадцать на минуточку, ей пора готовиться к этой взрослой жизни, тем более она собирается уезжать в другой город учиться, так почему не помочь ей адаптироваться к расстоянию хотя бы вот так, через мелкие шаги?

— Я поговорить с тобой хотела, мамуль. Это много времени правда не займет. Ты успеешь собраться, но я хочу сказать это сейчас.

— Так, дорогая, ты меня пугаешь. Давай, говори, - я откладываю кисти и поворачиваюсь к ней.

Какой макияж, когда тут такое намечается? Ну, пойду не полностью накрашенная, ничего страшного. Как-нибудь там меня девчата до соберут, а вот здесь и сейчас я в первую очередь мать, которая, если оттолкнет ребенка сейчас, то может потерять его в будущем, а я этого не хочу.

— Мамуль, - и снова эта театральная пауза. Может ей предложить в театральное поступить, а? Хотя понимаю, что сейчас это искренние эмоции, это не игра, не фальшь. - Слушай, я правда не знаю, как тебе это сказать, но…

— Мир, единственное, что страшно говорить родителям, это то, что ты беременна в любом возрасте, потому что это волнительно, это трогательно, но до восемнадцати лет, конечно, еще и проблематично. Проблема в этом?

— Нет! Мам, ты чего? Я ни с кем не встречаюсь. У меня вообще никого нет. Ты как могла об этом подумать? - Она толкает меня коленкой по коленке, а я, наоборот, улыбаюсь.

— Ну вот, все, трагедий никаких нет. И то, я тебе больше скажу, с этой трагедией мы бы тоже разобрались. Так что давай выкладывай, а то у меня сейчас сердце с тобой остановится, а я уже у тебя хоть и не старушка, но и не пятнадцать лет мне, как тебе. Сердечко прихватит, и кто с Сонькой будет сидеть?

— Ой, давай без этого, ма. Не шантажируй, не начинай.

— Так, ты давай договаривай, коза моя, дереза. - дочка гримасу мне строит, улыбается. Ну ничего, молодец. Наконец-то начала улыбаться. А то ишь ты. Взяла она моду, мать мучить всякими этими полу фразами, полу обмороками. Я сама так могу, только почему-то не делаю.

— Мам, я была такой дурой.

Вот это поворот. Хочется, конечно, уточнить, в чем именно, но пока жду, смотрю на это все и думаю куда нас это все приведет, к чему, к каким выводам и что мне придется делать после.

— Я, когда вы с папой разошлись, винила тебя во всем. Столько нервов тебе вытрепала, и все, потому что действительно была дурочкой. У меня весь мир тогда разрушился, все представление об этом мире полетело куда-то к чертям собачьим, мам.

— Так, от отца фраз по нахваталась, да? - Немного перебиваю ее, журю и напоминаю, что она вообще то девочка. - Ну зачем так выражаться, Мир? Я ведь знаю, ты можешь иначе.

— Мам, я так хочу. - Тут же дует губы, и явно недовольна тем, что ее перебили. Но зато напряжение вижу, как спадает с плеч, а мне именно это и было нужно. - И вообще, не перебивай меня. Я и так с силами долго собиралась и никак не могла правильные слова подобрать, чтобы ты меня правильно поняла. Чтоб мне за собственную глупость извиняться не пришлось больше.

— Мирочка, дорогая моя, - я беру ее ладони в свои. - Ну какие глупости, о чем ты? Пожалуйста, не говори так. Давай, что случилось? Я тебя внимательно слушаю. Я всегда выслушаю. Ты же знаешь. Говори.