Книга Цена семьи тебе не по карману, страница 40 – Софи Вирго, Катя Истомина

— А тебе то какая разница? Зачем ты пришел? Снова уговаривать? Так мой ответ не изменился, Саш. Можешь посмотреть на дочь, если она тебе действительно так нужна, и уходить. Можешь с ней посидеть, я пойду хоть в парк, выйду на солнышко. А то несу одна вахту родительскую и все, уже устала, представляешь. Я хоть ее люблю, но силы восстанавливать тоже надо.

Он кривится, не нравится ему то, что я сейчас сказала.

— Ань, пожалуйста, нам нужно поговорить. И прости. Я приревновал. Увидел его и не могу ничего с собой поделать. Прости меня. Я просто тебя люблю. – а про то что посидит с ребенком не слова. Еще бы.

— Любишь или боишься, что ты мне больше не нужен? - Не знаю зачем, но подкалываю его, а он так и стоит, даже не думает начать шевелиться.

Раньше бы я бы сгорела со стыда, правда, от этих слов, но сейчас нет. Сейчас я просто смотрю на своего пока еще мужа и не знаю, что к нему чувствую, кроме боли, обиды и разочарования в нем.

— Ань, ну ты ведь не серьезно? Пожалуйста, услышь меня, я люблю тебя. Я понял, кого потерял. Я понимаю, что я не заслуживаю прощения, правда, - он на колени падает передо мной, а на глаза наворачиваются слезы.

Не могу поверить, что он раз и на коленях вымаливает у кого-то прощения. Да, это достижение для красной книги. Он никогда ни перед кем не извинялся и тем более никогда, ни перед кем не стоял на коленях. Он, даже когда предложение мне делал, на одно колено не вставал. Мы стояли оба, и он просто достал мне в свое время кольцо и ничего не говорил. Я подала руку, и он его одел.

Да, вот такие были низкие стандарты. Я думала, что так и поступают любящие люди, что, если ты любишь, тебе не нужны никакие все эти показушные вещи.

Оказывается, нет, мне все это нужно. Просто тогда я была слепа, глуха и не знала, чего хочу. И боялась его потерять. Сейчас уже не боюсь.

— Саш, я тебе еще раз повторяю, прекрати. Это уже выходит за рамки. Я устала тебе повторять каждый день одно и тоже. Мы с тобой переливаем все из пустого в порожнее каждый день.

— Ань, - он хватает меня за руки, пытаясь притянуть к себе. - Ну услышь ты меня, ты ведь тоже не хочешь рушить семью. Не хочешь, я знаю.

— Не хотела, - поправляю его. - А сейчас хочу, Саш. Пойми, я не прощу тебя, как мужа. Ты меня предал. Ты разрушил мое доверие, разрушил нашу семью. Все. Но, - я ненадолго затихаю, потому что нужно правильно сформулировать все это, чтобы он не прицепился ни к одному слову и не мог вывернуть это против меня.

Но голова не соображает. Смотрю на него, и белый шум какой-то в ушах.

— Но что? - уточняет у меня с надеждой и надеется, что в этом «но», скрыта разгадка, что же ему нужно сделать, чтобы я его простила.

Я читаю это в его глазах, там словно неоновая вывеска зажглась. Но разве меня это волнует? Нет, все слишком поздно. Уже очень поздно.

— Но как отец девочек, ты можешь остаться в их жизни. Ты можешь видеться с ними, можешь забирать их, когда захочешь, насколько захочешь. Я не буду препятствовать вашему общению. Я не буду ставить тебе палки в колеса, но при условии, что ты не будешь тащить их к своим любовницам, которые у тебя по любому появятся. Повторюсь, ты не сохранишь меня, как жену, но детей я сохранить тебе позволю.

— Нет, нет, нет. Ну, Ань, зачем ты так жестоко со мной?