Книга Цена семьи тебе не по карману, страница 33 – Софи Вирго, Катя Истомина

— Обращайтесь, не обляпайтесь. Только, что делать-то будешь? Поехать к Мире ты можешь, но тебе надо с Вероникой сейчас что-то решать, причем быстро, потому что, если ты этого не сделаешь, то смысла нет ни к старшей дочери лезть, ни к младшей, ни к Ане, ни к кому. Для тебя эти двери очень скоро закроются от бездействия.

— Да сложно все это, Илья, - запускаю пальцы в волосы, оттягиваю до боли их, - я привязался к Мирону, я его пять лет сыном считала, я его растил как своего, мне не так просто отказаться от него.

— Зато от Ани, Мирославы и Сони ты легко отказался.

— Илья, пытаюсь осечь его, потому что он делает больно, этими словами.

— Да, не надо мне здесь Илья, Илья. Ты прекрасно понимаешь, что я прав. Сложно тебе с пацаном расстаться, ну так оставайся с ним, оставайся с Вероникой, и все. А, если хочешь вернуться к жене, так купи пацану квартиру, если хочешь, закинь пару лимонов на счет до совершеннолетия, и забудь о нем. Если ты оставишь хоть какую то связь с ним, то ты Аню не вернешь.

Смотрю на него и чувствую себя врагом народа, и его тоже, как врага воспринимаю. Не могу сейчас ничего сказать.

— Или ты не хочешь Аню возвращать?

— Нет, Илья, вопрос не в том, хочу ли я вернуть Аню, вопрос в том, простит ли она меня.

Глава 19

Глава 19

Александр

Я захожу сейчас домой, и, если честно, впервые испытываю чувство дикой тревоги и усталости, еще даже не переступив порог собственного дома, и все потому, что долго думал и принял важное решение.

Конец, это полный, безоговорочный конец. Илья прав, я должен выбрать кого-то одного.

Я не смогу усидеть на двух стульях не получится, и это будет жестоко по отношению к Ане, а я понимаю, что Аня, я любил, люблю и буду любить.

Понимаю, что совершил ошибку, когда пошел на сторону, и нет, это я не поджал хвост, или что-то такое, просто сейчас, оборачиваясь на то, что было тогда, понимаю, что сделал, но сейчас немного не до этих мыслей. Мне нужно собрать всю свою силу воли и мужество, чтобы достойно сказать Веронике, что это все, конец.

И вот я все же вставляю ключ в замок и захожу внутрь.

— Ты, где шлялся, ты, где был, Саша? - Вероника тут же вылетает в коридор.

Видимо, услышала еще по звуку ключа в замке, и полетела, ждала.

— Тебя, три дня дома не было. Ты трубку от меня не брал. Что происходит, ты как вообще посмел так себя вести? Ты в курсе, что у тебя вообще то семья есть, или ты забыл о нас? Их жалко стало, да? Решил, что мы для тебя так, лишний, ненужный элемент?

Она орет не своим голосом, я понимаю, что, возможно, сейчас в комнате, Мирон испугался. Он боится ее криков, он боится, что она на нем сорвется, но нужно задушить в себе это.

Все, я пришел поставить точку, а не запятую. А раз так, то здесь нет места жалости, и нет мыслям о чужом ребенке, о его комфорте. Тем более дискомфорт создаю не я, а мать. Я веду себя вполне цивилизованно, и вообще, даже еще ничего не сказал и не сделал.

— Вероник, давай без этой лишней драмы, и без напускной ревности. Ты не сильно то меня и искала. Я был на работе каждый день. Зная, где меня можно найти, ты туда ни разу не пришла, так что по тише будь.

Разуваюсь, снимаю пальто и вешаю его в шкаф, прохожу мимо нее, что сильно ее бесит, и она летит за мной, пышет, как огнедышащая дракониха из мультика.