Книга Наедине, страница 37 – Юлия Амусина

Я негромко смеюсь себе под нос.

— Так ты чего сидишь тут, как девица на выданье? — интересуется Сашка, вновь возвращаясь к нашему разговору, но вместе с тем зорко поглядывает в зал, где спортсмены прыгают для разогрева на одной ноге.

Я адресую своим щеглам одобрительный жест ладонью.

— Ты на меня свои фантазии не проецируй, Сашок, не стоит.

Сашка ржет.

Когда начинаются толчковые прыжки в высоту, некоторые из ребят не выдерживают нагрузки и на пару секунд выходят из общего круга, чтобы восстановить дыхание.

Сашка демонстративно трясет квадратным кулаком, безмолвно обещая халявщикам все мыслимые и немыслимые кары. Выглядит чертовски убедительно. Даже меня смутно тянет влиться в команду и впрягаться наравне с его молодчиками.

В зале Сашка строгий, как сотня сорвавшихся с цепей дьяволов. Свято блюдет дисциплину и тщательно следит за тем, чтобы ее не нарушали. Учитывая масштабы зала и количество тренируемых групп, задача почти провальная, но Саня неплохо справляется. Он крутой парень. Я все еще не уверен, что тут играет бОльшую роль — его врожденный дар убеждения, позволяющий лить людям в уши любую связную чушь так, чтобы они непременно прониклись, или все-таки грозный внешний вид, за который наши подопечные его особенно уважают.

Думаю, мало кому захочется спорить с горой первоклассно отлитых мускулов, если только он не Магомед. На самом деле, таких придурков еще нужно поискать. Но в нашем случае за примером далеко ходить не нужно — вот он я, собственной персоной, когда-то усиленно лез на рожон и плевать хотел на то, что Сашка вдвое крупнее меня, и что находимся мы в разных весовых категориях. В нашей басне слон не собирался игнорировать надоедливую моську. В итоге огребли оба — просто кто-то в меньшей степени.

Мы давно с ним знакомы, и за это время всякое случалось… Сейчас, конечно, все изменилось, морды друг другу мы уже не бьем, но иногда конфликтуем по основным рабочим моментам, когда не можем сойтись во мнениях, и вместо того, чтобы искать компромисс, беремся выяснять, кто из нас более прошарен в теме спора.

Саня возвращает меня к настоящему:

— Так че там с тобой, Михал Алексеич?

— Руку порезал. Боюсь, разойдется от нагрузки, — не слишком внятно объясняю я.

— Это как же резать надо? — ожидаемо изумляется Сашка и тотчас хватает мою травмированную конечность, которая и без того жутко болит. Черт, будто собирается от нее отжиматься. — Какую руку? Эту?

— Эту, эту, — подтверждаю, резко дернув плечом.

Врезать бы ему, наплевав на давнюю дружбу.

— К медикам ходил?

— Не… Сам иглой орудовал. Швейной.

— Дурацкая какая-то история… — сомневается Сашка, и я мысленно с ним соглашаюсь.

Еще какая дурацкая… Хорошо, что приятелю не известны все подробности моих недавних приключений, которые, вполне возможно, только набирают обороты. После короткого разговора с Алексеем Петровичем я вновь и вновь прокручиваю в голове все свои действия за последнее время, и не нахожу в них никакого криминала. Пытаюсь связать воедино «Клуб…», странное поведение Серафимы, появление «Приоры» и якобы интерес к моей персоне неизвестных людей уже здесь, в «Олимпе». Выходит черт-те что. Все это плохо стыкуется между собой, а возможная точка соприкосновения обнаруживается только одна.

Девчонка.