Книга Наедине, страница 24 – Юлия Амусина

— Да, Катюш. Я тут… недалеко, скоро приду. У тебя там все нормально? Угу… Давай, старайся не попасть в неприятности, пока меня нет.

Он замолкает, телефон с глухим стуком ложится на пол рядом с его бедром, и я понимаю, что на этом разговор с неведомой Катюшей завершен. Мои плечи все еще подрагивают. Необходимость что-то говорить, избегая гнетущей тишины, пугает не меньше ответственности за сделанное.

А если бы я попала?..

А если бы он оказался недостаточно ловок, и не сумел вовремя увернуться?..

Михаил вдруг начинает тихо смеяться.

— Похоже, нам с тобой все-таки придется познакомиться, девочка с ножом — говорит он, обводя здоровой рукой маленькое пространство, где тут и там виднеются смазанные кровавые следы, и мы вдвоем, как выжившие союзники на поле стихшей битвы. — Раз у нас уже так стремительно появляются общие воспоминания.

Из моей груди вырывается нервный смешок, когда я вижу протянутую в мою сторону ладонь.

— Пробуем снова? Миха, — усмехается он, решив со мной не церемониться. Я неуверенно смотрю на него, затем на его руку, замечаю старые ссадины на сгибах пальцев, но все же осторожно пожимаю его ладонь своей и послушно выдаю в ответ:

— Серафима.

— А… Вон оно что, — кивает Миха. Я сжимаю кулаки, спешно пряча руки между согнутых коленей. — А я-то все гадал, откуда взялась эта Фима.

— Что ты теперь будешь делать?..

— С тобой? — он тихо смеется. — С тобой я больше ничего не хочу; оказывается, ты можешь быть на редкость убедительной.

— Прости меня, — бестолково, и, наверное, уже в третий раз за несколько долгих минут. — Я не чокнутая, правда, просто…

— Просто ты кого-то очень сильно боишься, — заканчивает за меня Миха, и голос его становится тверже. — Послушай, Фима, я не знаю, что там у тебя происходит, но тут и не нужно быть особым умником, чтобы догадаться. Тебе нужна помощь.

— Специалиста? — мне уже доводилось слышать нечто подобное, но это было еще до моего появления в «Клубе…»

— В том числе. — он шумно выдыхает воздух и откидывает голову назад. Я слишком внимательно смотрю за тем, как с его лба к выпирающему кадыку стекает тонкая струйка пота. В своих мыслях я зачем-то смахиваю ее подушечкой указательного пальца. — Черт. Болит, зараза, — сделав паузу, Миха ловит меня в капкан своего взгляда, но на сей раз я ухожу от перекрестной атаки и вновь принимаюсь таращиться на распахнутые ящички старинного буфета Стевича. Но слушаю внимательно, не упуская ни единого слова. — В общем, я забуду обо всем этом дерьме. Считай, что хотя бы со мной тебе повезло.

Я выдыхаю с заметным облегчением.

— Но тебе придется вернуться в зал и забрать у моей сестры кофту. Я ей сейчас позвоню. И… — Миха косит глаза к плечу, — надо бы еще подтянуть. Бинт остался?

Кивнув, я тотчас хватаюсь за эластичную ленту. Как можно туже обматываю его руку остатками бинта, а затем кое-как поднимаюсь на ноги и стараюсь оценить собственный внешний вид. Миха жестом подзывает меня ближе и небрежно проводит ладонью по моему бедру, отряхивая пыль с одежды. Чувствуя на себе его прикосновения, пусть и совсем невинные, я до боли закусываю нижнюю губу, мысленно на все лады увещевая себя стоять смирно и не дергаться. Когда вновь оборачиваюсь к нему лицом, то вижу, что он улыбается.

Как же ему идет улыбка… Даже сквозь боль, она чудным образом преображает его лицо, создавая о нем совсем другое впечатление. Появляется желание улыбнуться в ответ. Сказать что-то заведомо глупое, просто чтобы поддержать разговор и продлить ее действие. Уголки моих губ медленно ползут вверх, но в этот момент я замечаю, как выражение его лица вновь становится хмурым.