Книга Наедине, страница 177 – Юлия Амусина

Но боль меня уже не пугает. Кем бы он ни был, каких бы страшных тайн ни скрывал, я чувствую, что могу вести себя с ним откровенно.

— Ты выиграл, а я проиграла. Теперь можно говорить друг другу правду.

— Ты чокнутая, Фим, ты совершенно чокнутая. Что ты там себе придумала? — он сгребает меня в охапку и впивается губами в неприкрытую шею, просовывая ладонь ниже живота, между моих разведенных бедер. — Тебе все еще кажется, что я могу быть Лицедеем? — его пальцы вычерчивают затейливые спирали по влажной плоти, пробираются внутрь до конца, вырывая из моей груди тихий стон наслаждения. — Но чего я, по-твоему, добился, если это на самом деле правда?

— Я не знаю… — он заставляет меня глупеть на глазах. — Должен быть смысл… — Миха едко усмехается, ускоряя движения пальцев внутри моего пылающего тела. — Я даже почти хочу, чтобы им оказался именно ты, — признаюсь, прогнувшись в пояснице и закрывая глаза. — Если ты и есть Лицедей, скажи мне сейчас, я…обещаю, я попробую понять… Я даже готова простить тебе свой выпускной…

— Ты согласна простить мне то, что я — якобы — маньяк-извращенец? — он резко отнимает руку, фиксируя обе ладони на моих бедрах.

— Если ты делал все это из любви ко мне… — я тонко вскрикиваю, когда он стискивает меня в жадных объятиях и с удивительной легкостью насаживает на себя до самого упора.

— Ты хочешь, чтобы это было правдой? — в ожидании ответа он пристально смотрит в мои глаза, начиная двигать бедрами все быстрее, приподнимая и опуская меня на себе.

— Если это будет означать, что ты меня любишь, — упираюсь скользящей ладонью в его плечо, двигаясь в ускоряющемся ритме, уже не понимая толком, кто кого надеется разговорить, и стоит ли принимать за истину слова-осколки, цена которых колеблется у несравненного нуля.

— Если то, что я испытываю к тебе, не любовь, тогда я вообще ничего не знаю об этом чувстве, — выкручивается Миха, вбиваясь в меня снизу еще настойчивее.

— Это твой ответ? — на выдохе уточняю я.

— Я не Лицедей, — он снова меня целует.

— Но…

— Никаких «но», — он, наконец, стаскивает с моих рук кофту, полностью освобождая меня от одежды. — Я видел тебя раньше… Правда, сообразил только после того, как ты показала мне фотографию с Машкой. Но это по-прежнему ничего не значит.

Имя посторонней девицы, внезапно всплывшее в момент, когда никто, кроме меня, не смеет занимать его мысли, очень неприятно режет слух. Я не успеваю даже открыть рот, Мишка опрокидывает меня на спину и на полусогнутых руках нависает сверху, возобновляя сильные толчки внутри моего тела.

— Я сделаю все, чтобы этот псих никогда больше к тебе не приблизился, — его губы касаются моего застарелого шрама на щеке. — Когда он снова решит проявить себя, клянусь, я буду рядом. Пусть этот хренов крот высовывает морду из своей норы, но ему больше не удастся застать нас врасплох. Я не отдам тебя ему, слышишь?

Обхватываю его ногами, обновляя своими ногтями уже подзатянувшиеся царапины на его широкой спине. Оргазм рассыпается по моему телу острой дрожью, накрывает волной экстаза до самых кончиков ногтей. Мишка покрывает поцелуями мои закрытые веки, непривычно горящие щеки, размыкает языком приоткрытый рот. Я извиваюсь под ним, заглушающим мои крики своими губами, и в эти мгновения почти сожалею, что он не тот, о ком я привыкла думать изо дня в день, надеясь разгадать его страшную тайну.