Книга Наедине, страница 172 – Юлия Амусина

«Я заставлю тебя полюбить себя» — вот что сказал он мне, прежде чем случайные люди обнаружили мое распластанное по скамейке тело в безлюдном парке на окраине города. О пребывании в логове Лицедея у меня остались самые расплывчатые воспоминания, которые вполне можно было бы списать на бред новоявленной жертвы, если бы… Если бы у истории не получилось скорого продолжения, опять-таки при непосредственном содействии безликого человека в маске. Он появился вновь, когда казалось, что самые страшные в своей неизвестности эпизоды моей сломанной жизни уже позади. Не знаю, как у него получилось никем не замеченным проникнуть в больницу, куда меня поместили, и уж тем более не могу даже предположить, как ему удалось покинуть ее вместе с моим бесчувственным телом на руках. Все заинтересованные до сих пор думают, будто я, испугавшись незнакомой обстановки в первые секунды после пробуждения, совсем потеряла голову и сбежала оттуда самостоятельно. Удобная версия, чтобы оправдать халатность тех, кто должен был присматривать за мной круглыми сутками, но не справился со своей задачей.

И хотя в себя я вновь пришла в помещении с белыми стенами, это была уже совсем другая клиника…

Прошлое

В первые секунды после возвращения в реальность мне кажется, будто я, заключенная в кокон резкой боли, все еще нахожусь где-то между двумя параллельными плоскостями. Перед глазами начинают мелькать яркие красно-синие пятна, которые далеко не сразу трансформируются в игрушечного клоуна, сидящего на моем животе поверх стерильно белого больничного пододеяльника. Несмотря на прыгающий фокус и общее дурное самочувствие, я сразу же узнаю свою любимую игрушку, при виде которой участившийся было пульс замедляется, вновь начиная биться в прежнем ритме. Клоуна могла принести сюда только мама, и пусть я не вижу, не чувствую ее поблизости, она должна находиться где-то тут.

Но облегчение сменяется резким приступом новой тревоги, когда я пытаюсь поднять руку, чтобы взять клоуна.

— Прости, это моя игрушка, — слышу смутно знакомый мужской голос откуда-то справа, а затем рука в перчатке снимает обаяшку-клоуна с моего неподвижного тела. — Похожа на твою, правда? Они парные. Когда-то я подарил вторую игрушку твоей матери, но в итоге она оказалась у тебя, хотя мы с тобой даже не знали о существовании друг друга. Твой клоун сам выбрал себе правильную хозяйку. Пожалуй, это заставляет меня поверить в то, что судьба — не просто красивое слово. А как ты считаешь, Принцесса?

Принцесса.Мои зрачки стремительно расширяются, из груди рвется громкий крик, но на деле я, совершенно обессиленная, могу только сдавленно простонать, даже не услышав собственного голоса.

— Как ты себя чувствуешь? — посерьезнев, спрашивает человек в гриме.

— Я не… — в горле совершенно сухо, мне больно протолкнуть сквозь него даже короткое междометие, и мой обезличенный кошмар это вроде бы понимает.

— Тебе не о чем беспокоиться, теперь все будет хорошо, — его рука ложится поверх моей ладони, некрепко сжимая ее. — Это частная клиника с нелюбопытным персоналом, а главное, на порядок лучше того местечка, куда тебя пытались запихнуть любящие родственники. Думаю, они уже успели пожалеть о своем выборе.

Не знаю, какое злополучное чудо все еще удерживает мое сознание, оттягивая желанный момент выключения из спятившей реальности в спасительное неведение. Грань между сохранением рассудка и сумасшествием слишком тонка, а я балансирую по ней, как самый отчаянный экстремал, которому не важен исход, ведь терять давно уже нечего.