Книга Наедине, страница 148 – Юлия Амусина

— Фим, завязывай со своими штучками, а? Если ты думаешь, что у меня выдержка бесконечная, то здорово ошибаешься.

Он все еще свято верит в то, что у меня не все дома, и хотя эти небрежные «штучки» меня зацепили, я не произношу ни единого слова. То, что он не пытается воспользоваться моим безвыходным положением, соглашаясь мириться со всеми моими многочисленными непонятными заморочками, только сильнее притягивает меня к нему, разъедает кромешный холод в моей душе.

Его желание передается мне, затапливая с головой. Нет никакой возможности повернуть назад.

Моя ладонь ползет ему под футболку, мягкими круговыми движениями оглаживая кожу под ней, спускается по каменному прессу, пока не достигает края свободных штанов. Выдержав пару секунд, я двигаюсь дальше, не совсем уверенная в том, что готова нести отчет за свои спонтанные действия в случае, если мы оба не сможем вовремя остановиться. Но если он уже давно считает меня чокнутой на всю голову, хуже ведь уже не будет? Я целую его шею, касаюсь все ниже, беру в ладонь его твердую плоть, скользя по ней пальцами. Непроизвольно дернувшись, он резко опрокидывает меня на спину, нависая сверху. Остатки безнадежных сомнений задвинуты прочь. Его язык жарко врывается в мой рот, исследуя изнутри его глубины, а руки пробираются под мою спальную кофту, сжимают хлипкие ребра, проходят по изгибам тела, затем поднимаются к молнии и тянут ее вниз, устраняя препятствие в виде ткани. И в этот момент мне становится все равно, что будет дальше, важен лишь каждый краткий миг, дарящий мне наслаждение во власти рук самого невероятного человека во всем этом сгнившем мире. Я почти задыхаюсь, отворачиваю лицо, пытаясь урвать контрольную дозу воздуха, а Мишка впивается поцелуем в мою уязвимую шею, и ниже, к ключицам, обводит языком затвердевший сосок, покусывает, со стоном втягивает его в рот. Выгибаюсь назад, зарываюсь пальцами в его волосы, чувствую, как все сильнее кружится моя голова, а внизу живота образуется тугой клубок. Помогаю Мишке избавиться от футболки, снова тону между невыразимо жгучими поцелуями, пока в какой-то момент не понимаю, что лежу под ним совершенно обнаженная. Не знаю, как он сумел стащить с меня всю одежду так, чтобы я этого даже не заметила, но это отрезвляет совсем немного, спустя секунду я, поддавшись безумному влечению, снова вцепляюсь ногтями в его плечи.

— Хочу тебя… — тяну на выдохе, стискивая зубы до боли.

Он что-то шепчет в ответ, но я не разбираю ни единого слова. Отстранившись, он тянется к прикроватной тумбочке, я слышу шелест, лишний раз напомнивший мне о недопустимости терять голову. Не успев опомниться, я вновь оказываюсь в плену Мишкиных проворных рук, и новая волна дикого желания захлестывает меня с головой. На сей раз его слова достигают моего обостренного слуха:

— Ты и я… Ты со мной… Наконец-то со мной…

Придавив меня своим телом, он оказывается между моих ног, входит в меня одним быстрым движением, заполняя собой, и я едва успеваю закусить губу, удержавшись от пронзительного вскрика. Он смотрит в мои распахнутые глаза, двигаясь все быстрее, глубже, наклоняется к моему лицу, срывая с припухших губ поцелуй за поцелуем. Мои руки беззастенчиво блуждают по его спине, оставляя на ней следы от ногтей, а стоны с каждым движением становятся все громче, их не заглушает даже страшный фоновый шум в ушах. Простынь под нами сбилась куда-то в сторону, я чувствую спиной многочисленные тканевые складки, по которым перемещается мое безвольное тело, в эти секунды совсем мне не принадлежащее. Я слышу его стон. Он опускается на меня, собирая губами бисеринки пота по моей взмокшей коже. Чувствуя, как меня одновременно бросает то в жар, то в холод, я остро выгибаю спину, распахиваю глаза, на какую-то долю секунды ловлю на себе его бешеный, совершенно обезумевший взгляд, обещающий сжечь нас обоих дотла, и неровно сглатываю, ощущая, как холодеют мои внутренности. Зажмуриваюсь, но тут же получаю указ: