Книга Наедине, страница 103 – Юлия Амусина

— Сестрицу? Я видела ее сегодня у нас, здесь, — с легким удивлением говорю я, на какую-то долю секунды засомневавшись в том, что действительно узнала ту девушку у стойки, перед которой мы с Ником так бездарно ломали дешевый спектакль.

— Да ну? Похоже, она не теряет времени зря.

— Я почти уверена, что не ошиблась, — поколебавшись, говорю я.

— Почти наверняка. Катька может кочевать из одного местечка в другое всю ночь напролет. Хотя… Я думал, ей не слишком у вас понравилось.

Набрав в грудь больше воздуха, я прокручиваю в голове остатки былых соображений и все же с легким зазрением совести решаю сдать поклонницу Ника ее оптимистичному братцу:

— Мне кажется, тут дело в нашем бармене. Помнишь моего друга?

С его стороны слышится отчетливый смешок.

— Еще бы. Он дважды подряд принял меня за злостного маргинала, — и прежде чем я успеваю что-то вставить, Миха добавляет с сомнением. — Думаешь, моей сестрице мог понравиться этот тип?

— Боюсь, мне пришлось ее расстроить… — и я, заметно сбиваясь с намеченной темы, кратко рассказываю ему о сегодняшней сценке в клубе.

Когда я, наконец, захлопываю рот в смутном ожидании его ответа, Миха какое-то время молчит и затем говорит вовсе не то, что я думала от него услышать.

— Ты посчитала, что я должен об этом знать? — уточняет он так, что мне, загнанной в угол, немедленно хочется выпустить телефон из рук. — О том, что у тебя нет ничего с этим весельчаком у бара?

Я цепко сжимаю в ладони корпус своего мобильника, в слепом волнении покусывая нижнюю губу.

— Наверное… да. Я знаю, как это глупо, но…

— Нет, — задумчиво тянет он, так же, как и я, невольно выдерживая короткие паузы. — Это не глупо. Но странно. Ты же понимаешь это, правда?

— Понимаю, — со вздохом соглашаюсь я.

— Но все равно звонишь мне в такое время, просто чтобы объяснить?..

— Ладно, — поспешно давлю заднюю, ясно чувствуя, как сердце неумолимо подбирается к самому горлу. — Не обращай внимания. Временами у меня бывают весьма странные идеи.

— Мы можем их обсудить, если ты хочешь, — со смехом предлагает он, пугая меня этим еще больше.

Нет, я ничего не хочу с ним обсуждать. Никита прав, я сама это прекрасно понимаю. И мой поздний, более чем неуместный звонок только ради того, чтобы спешно оправдаться в глазах парня из нормального мира, который уже наверняка не раз успел пожалеть о нашем скоропостижном знакомстве, с каждой секундой выглядит все нелепее. Заставляет почувствовать себя круглой неуравновешенной идиоткой.

— Как-нибудь в другой раз. Мне нужно идти. Я на работе, и…

— Не стоит, я помню того бородатого парня.

Я лепечу что-то еще, и в итоге, когда голос в трубке замолкает, чувствую себя выжатой, как за несколько дней беспрерывной работы.

Каждый шаг дается мне с заметным трудом. Гоня прочь все сомнения, я медленно продвигаюсь дальше по темному коридору, касаясь ладонью стены, пока не останавливаюсь у закрытой двери с поблескивающей во мраке золотой ручкой. Она не заперта, лишь плотно прикрыта. Помедлив, я тяну ручку на себя и с опаской заглядываю в образовавшуюся щель между дверью и коробкой. Вижу приглушенный свет, отбрасывающий тень на мозаичный пол сквозь оконное стекло. В середине комнаты находится кресло из темно-коричневой кожи, в котором кто-то сидит, но со своего места я могу рассмотреть только всклокоченный затылок и медленно завивающуюся кверху струйку сигаретного дыма. Там, в кресле, спиной ко мне, находится мужчина. Я совершенно точно откуда-то знаю его, чувствую, хотя не могу сказать наверняка ни кто он такой, ни как выглядит. В голове крутится только то, что он может представлять для меня вполне реальную опасность, и мне следует быть осторожнее, а лучше вообще закрыть эту дверь и пройти мимо.