Книга Каменный ангел, страница 51 – Юлия Амусина

Окно приоткрыто — вот почему я слышу звуки дождя.

Еще пара секунд уходит на то, чтобы с облегчением убедиться — я по-прежнему в своих шмотках, с меня даже не стянули обувь, просто бросили здесь, бесчувственную, предварительно скрутив руки сзади веревкой. Есть только один человек, который мог все это проделать именно в заданные промежутки времени между тем, как я отключилась, и тем, как пришла в себя.

Проклятый тип в пижонском пальто.

Сцепив зубы, я кое-как поднялась на колени и яростно заелозила скованными руками, пытаясь ослабить путы. Веревка натерла запястья, но я совсем не обращала внимания на боль, полностью сосредоточившись на своем деле.

Во что бы то ни стало нужно избавиться от умелых пут, паника и лишние хаотичные мысли в этом явно не лучшие помощники.

Откуда-то с кухни доносились приглушенные голоса — кажется, телевизор, но вполне может быть, что это Том вместе со своими подельниками ведет какой-нибудь высокоинтеллектуальный разговор.

Осторожно, стараясь не шуметь, я поднялась на ноги и, присев на подлокотник кресла, быстро стащила с ног обувь, рассудив, что стук подошвы наверняка привлечет лишнее внимание. Бросила быстрый взгляд в сторону дверного проема, мысленно отмела эту идею и покосилась на окно.

Да, может сработать, но сначала все равно необходимо избавиться от веревок.

Я вновь осмотрелась в поисках чего-то подходящего, пробежалась глазами по полкам, заставленным всякой ерундой, мысленно припомнила, что находится в шкафах, и в конце концов уперлась взглядом в подсвечник. Понятия не имею, получится ли, но выбора, похоже, нет — надо попробовать использовать эту возможность.

Как же хорошо, что в свое время Павел заказал в гостиную низкий столик, потому что в противном случае мне пришлось бы сейчас очень и очень худо.

Сделав усилие, я подняла руки выше и, привстав на цыпочки, устремив взгляд через плечо на пляшущее пламя одной из свечей, приблизила узел к огню.

Черт!

Полупрозрачная огненная искорка обожгла содранную кожу на запястье, и я со всей силы закусила губу, зажмурившись от боли. С трудом подняла сцепленные руки чуть выше, но неумолимое пламя все равно доставало раны. Из глаз брызнули непрошеные слезы, вызванные болевым шоком. Я вновь зажмурилась, попыталась оторвать ладони друг от друга. Оплавленная веревка поддалась, и я, спешно смахнув с щек две прозрачные мокрые дорожки, сунула в карман остатки бечевки, спешно бросилась к окну.

Не успею — это стало ясно, как только я устроила ладонь на оконной ручке; из коридора послышался звук приближающихся шагов.

Я метнулась к одному из кресел, затолкала снятую обувь подальше, сунула руки за спину и села.

Том уже успел где-то скинуть пальто, и теперь расхаживал по моим комнатам только в тонком свитере, плотно облегающем мускулистый торс, и темных джинсах узкого покроя. Двоих его толстолобов поблизости видно не было, однако я почти не сомневалась, что они где-то в доме.

— Интересное кино, — он присвистнул, прошел вглубь гостиной и вальяжно развалился в соседнем кресле.

Я не спускала с него глаз, надеясь, что раздражение, возникшее, когда он пришвартовал свой зад на золотистую обивку моей мебели, не слишком заметно.

— Что все это значит?

— Ловим твоего дружка на живца, — охотно разъяснил Том и, по-видимому, усомнившись в моих умственных способностях, счел нужным пояснить: — Живец — это ты.