Книга Каменный ангел, страница 44 – Юлия Амусина

— Я никогда не была для Павла «своей».

— Была. Вы жили в одном доме, Павел — болван и мог не замечать твоего интереса к своим делам.

— Я не интересовалась его делами.

— Ты — возможно, а этот ублюдок вполне мог сочинить для тебя пару сказочек и убедить, что за Павлом необходим тщательный присмотр.

— Какой ублюдок?

По лицу Тома пробежала тень: было ясно, что ни одно мое слово не находит подтверждения в созданной этим типом картине происшедшего. Том утвердил собственную хронологию событий, приплюсовав туда как правду, так и вымысел. Нет сомнений — он действительно верит в то, что я была связана с Хаосом и что мы, сговорившись, поторопились избавить свет от существования этого генетического мусора, при жизни называемого Павлом.

Больше книг на сайте -

То, что все это время машина, в которую меня запихали, не двигалась с места, вселяло долю надежды — вдруг, убедившись в моей искренности, Том откажется от особо кровожадных планов и отпустит меня?

Вероятность благоприятного исхода была настолько мала, что я не придавала ей большого значения. В этой жизни мне повезло лишь однажды — в тот момент, когда низкая дверь, ярко выделяющаяся на стерильно белой стене кабинета, раскрылась, и внутрь комнаты, согнувшись, вошел высокий стройный человек в костюме — мой отец.

— Я ведь предупреждал тебя о последствиях лжи? — вкрадчиво поинтересовался Том, резким движением хватая меня за запястье. — Ты сама сделала этот выбор. Что же вас связывает, если из-за него ты готова стоять на своем до последнего?

Нас абсолютно ничего не связывало, и конечно же я не была готова терпеть мучения только ради благополучия смутного парня с мутным прозвищем и молчала не из-за него, а только — и исключительно — из-за себя. Том не поверит в мою версию событий, не примет мой лаконичный рассказ за истину, и тому есть веские причины.

Основная — Хаос не мог меня отпустить после всего, что мне довелось увидеть и узнать.

Если я скажу о своей роли, не смогу промолчать и об участии Хаоса, а дальше Том с легкостью вытянет из меня все подробности, вытянет и не поверит ни единому слову. Пока я стою на своем и продолжаю разыгрывать неведение, у меня есть ничтожный шанс на то, что Тому попросту надоест слушать одно и то же, и он, в конце концов, выбросит меня из своей неприметной тачки.

Моя сила в молчании. Этому типу с орудиями пыток на месте глазниц вовсе не нужна правда, он ее не примет. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы дойти до этой здравой, единственно верной мысли.

— Отпустите меня, я все вам сказала, — эта фраза была чем-то типа дополнительного шанса, за который Том мог сейчас зацепиться и, извинившись за свою непробиваемость, положить конец нашему вынужденному рандеву.

Уже по одному взгляду я поняла, что и этот спасательный круг, брошенный мною для сохранения баланса между нами, Том предпочел игнорировать.

— Не убедила, — бросил Том, одной рукой крепко держа мое запястье, другую запустив куда-то за полы представительного пальто. — Почему-то редко до кого доходит с первого раза. Чтобы добиться чего-то от человека, его нужно сперва поместить в подходящее для серьезных разговоров место. У меня имеется такое для тебя.

— Уберите руки, — повторила я, на этот раз с нажимом.

Самоконтроль дает трещину, когда кто-либо протягивает ко мне конечности, мерзкие ледяные щупальца, заставляющие испытывать нервозность и чувствовать набег мурашек по каждой клеточке напряженного тела.