Онлайн книга «Каменный ангел»
|
Бессильные слезы, вызванные не ноющей болью в затылке, а диким, паническим страхом за жизнь Глеба, уже неконтролируемым потоком стекали по моим щекам. Казалось, каждая его рана необъяснимым эхом перекликалась с идентичной клеточкой моего тела, создавая эфемерную нерушимую связь. Я винила нас обоих во всем, что казалось таким странным и необъяснимым, и только сейчас, захлебываясь его болью, начала осознавать, что все это время могла свободно выбраться из лабиринта собственных кошмаров, но из-за своего упрямства и страха перед неизведанным сама же упиралась, разворачивалась от выхода и бежала прочь, дальше, в самую глубь. — Я хочу, чтобы ты сдержал свое прежнее слово, — почти прошептала ему на ухо. — Может, подскажешь?.. Я столько лажи тебе нагнал, самому страшно становится… — он сделал попытку засмеяться, но только скорчился. Заряд новой боли пронзил меня наравне с самим Глебом. — Знаешь, я, вообще, бакланить не слишком люблю, но ты мне язык как-то развязываешь. — Говори со мной, ладно? Не бросай меня, — я мягко провела ладонью по его щеке, спускаясь к подбородку, шее. — Ты обещал, помнишь? — Помню. Он больше ничего не сказал, и я, вновь поддавшись приступу мгновенного страха, обеспокоенно подняла взгляд на его лицо. И оторопела, заметив, что он улыбается. Его глаза были закрыты, но на разбитых губах вовсю играла знакомая ироничная улыбка. — Глеб? — Я люблю тебя, — его улыбка стала шире, и выглядело это в совокупности с закрытыми глазами и окровавленным лицом невообразимо жутко. — Плевать, что ты мне сейчас начнешь втирать, я все равно люблю тебя. Все во мне перевернулось от этого простого признания, сказанного сквозь деланный смех, от того еще более серьезного. Я рассеянно смахнула ладонью слезы, нерешительно подалась вперед и нежно поцеловала его у самого уголка губ. Глеб больше не смеялся, напротив, его тело ощутимо напряглось, руки поднялись к моему лицу, ладони мягко обхватили мокрые щеки в бессознательной ласке, и это простое движение вдруг оказалось последней каплей, необходимой для того, чтобы на запустевший берег хлынули волны. Из моей груди вырвался всхлип, и я, тесно прижавшись к Глебу, спрятала мокрое лицо у него на плече. — Вер, ты чего? Не веришь, что кто-то может тебя любить? — он медленно провел ладонью по моей спине, хоть и заметно было, как трудно ему делать движения. — Давай, завязывай с этим, родная… Он кое-как развернул меня за плечо, шершавыми от крови губами коснулся лба, короткими поцелуями пробежался по мокрой щеке, стирая мои слезы. И я потянулась ему навстречу, испытывая схожее желание найти успокоение в объятиях друг друга, использовать миг, быть может, последний, для того, чтобы без слов выразить то, что уже долгое время сдавливало грудь и заставляло тревожно сжиматься сердце. Я не могла найти правильных фраз в ответ на его признания, но он должен был понять… Обхватив ладонью мою щеку, большим пальцем смахнув новый слезливый ручеек, Глеб нашел губами мои губы и поцеловал, сначала легко, едва касаясь, затем ворвался языком в мой рот, целуя жадно, яростно, больше не обращая внимания на свои разбитые в кровь губы. Его поцелуи в равной мере дарили как боль, так и ни с чем не сравнимое наслаждение, его дыхание наполняло мои легкие другим, живительным, столь необходимым сейчас воздухом. Я чувствовала, что моя дикая потребность в этом человеке выходит из-под всякого контроля, в нем был мой свет, моя неясная, призрачная надежда. С того дня, как впервые подумала о нем с едва заискрившимся интересом, я стала меньше изводить себя жуткими для любого нормального человека, но привычными для себя антиутопическими мыслями. |